— Ну… — девушка в мантии краснеет и отводит взгляд: — не то чтобы нравится… но он такой благородный!
— Вот такие как ты ему в лапы и попадают. О, Штилл! Ты ещё здесь работаешь? Не сбежал, как Теодор?
— Мне некуда бежать, — ответил Лео, стараясь говорить ровно.
— Да уж, у тебя и правда выбора нет. — Густав усмехнулся, но в усмешке не было злобы, скорее что-то вроде сочувствия: — нам всем некуда бежать. На стены пойдешь? Ты может быть и не магикус с Первым Кругом, но уж дар-то у тебя точно есть. Хотя да… с твоим-то даром на стенах делать нечего.
Лео не ответил, отошёл к стойке. Вильгельм послал его в лавку за специями и прикупить продовольствия. За его спиной Густав продолжал:
— Бедняга. А мог бы магом стать, если бы не бросил…
У дверей таверны Лео наткнулся на группу простолюдинов. Старуха в изодранном платке размахивала клюкой:
— Статуя замироточила! Видела своими глазами!
— Это к чему? — спросил мужчина рядом.
— Архангел плачет! Он видит будущее! Предупреждает нас!
— О чём предупреждает?
— О падении города! О смерти! О конце! — Старуха трижды коснулась лба, губ и сердца. — Триада Архангела защити!
— Может, наоборот? — неуверенно предположила другая женщина. — Может, он заступится за нас?
— Статуи не плачут просто так! Это знак! Великое зло грядёт!
— Какое зло?
Старуха понизила голос до зловещего шёпота:
— Говорят, некромант в городе. Могилы оскверняет. Мертвецов поднимает.
Женщина рядом побледнела:
— Быть не может!
— Ещё как может! Недаром Архангел плачет! Он видит мерзость!
— Инквизицию надо звать!
— Некого звать. Инквизиция в Альберио отозвана. Война там тоже.
Лео отошёл за стойку, чувствуя, как руки дрожат. Осторожно поставил поднос, стараясь не загреметь. Некромант. Статуя. Знаки. Все говорят об этом.
А в центре всего — он. Леонард Штилл, сын плотника, бывший студент Академии, работник таверны. И некромант.
— Эй, парень! — окликнул его кто-то. Лео вздрогнул, обернулся. За ним стоял Курт Ронингер, Полуночный Волк.
Глава 12
Грета проснулась от холода. В комнате башни, где разместили студентов-магов, было промозгло и сыро — каменные стены хранили ночную прохладу, а узкие окна пропускали влажный утренний ветер. Она поежилась, завернулась в тонкое шерстяное одеяло, и попыталась снова заснуть. Сон не шел, было холодно и неуютно, а еще не давали покоя мысли о том, что же им предстоит.
Кто-то тихо плакал в темноте, судя по звуку это былаЭмма. Тихие, сдавленные всхлипы, которые она пыталась заглушить, уткнувшись лицом в подушку. Где-то справа кто-то шептал молитву — Марта, наверное. Её голос был едва слышен, но слова различались: «Святая Матильда, защити нас от зла. Укрой нас своим крылом… и даруй подруге моей Алисии вечное благословение.»