Она помнит.
Хоть что-то. Хоть немного.
— Да, — прошептал Лео, и голос его дрогнул. — Да, Алисия. Красивая. Очень красивая.
Кот Нокс у ног мяукнул еще раз и Лео подумал, что Нокс — отличается от Алисии, он и выглядит как живой и ведет себя как живой, мяукает и охотится на мышей и крыс, ведет себя как кот… нет даже разумней чем обычный кот. И сейчас он отчетливо вспомнил что первое время он тоже был как будто деревянным, никуда не ходил, целыми днями лежал, уставившись в пустоту и только потом понемногу — начал оттаивать. А что, если там, за чертой жизни души сталкиваются с чем-то великим и ужасающим, таким, что они потом в себя прийти не могут? Ну или… или просто забывают все и понемногу начинают вспоминать? Тогда получается и у Алисии есть шанс. Она может вспомнить! Или научиться…
— Это хорошо. — буркнул сзади Курт Ронингер: — хороший воин должен быть умным. Если она при всей своей силе станет умнее… надевай на нее куртку малыш. Нам надо еще оружие ей подобрать. Меч я так полагаю не подойдет…
Глава 17
Прошло вот уже две недели после того первого, самого кровавого штурма. Лео сидел в казарме наемников, наматывая кожаный шнур на рукоять меча.
Казармы, выделенные для временного расположения наемников, располагались в старом складе у северной стены, неподалёку от Речной башни. Раньше здесь хранили бочки с солёной рыбой и вином, мешки с зерном, тюки с тканями — всё то, что купцы свозили с севера и юга, прежде чем отправить дальше, в глубь королевства. Теперь же, с началом осады, барон отдал здание под казарму наёмников, и купеческое добро поспешно вывезли, оставив лишь пустые стены и запах старого дерева, пропитанного годами рыбным душком и винными парами.
Помещение было большим — длинным и широким, с высокими потолками, закопчёнными от факелов. Толстые деревянные балки, почерневшие от времени и дыма, держали крышу. Пол — грубые доски, кое-где прогнившие, кое-где залатанные наспех. В углах валялась старая солома, которую никто не убирал, и пахло от неё сыростью и плесенью.
Вдоль стен стояли грубо сколоченные нары в два яруса — наспех сбитые из досок, без матрасов, только охапки соломы и потрёпанные одеяла. Каждый наёмник обустраивал своё место как мог: кто-то подкладывал под голову мешок с вещами, кто-то вешал над нарами оружие и доспехи, кто-то просто бросал всё в кучу у изголовья.
Посередине казармы стоял длинный стол — массивный, дубовый, весь в зарубках, пятнах от эля и воска. За ним могли разом сидеть два десятка человек. Скамьи вокруг стола были такими же грубыми, без спинок, расшатанными. На столе всегда лежало что-то съестное — остатки хлеба, миски с остывшей похлёбкой, кувшины с элем, ножи, ложки, кости от мяса.