Алисия же… командир выбил для неё маленькую квартиру в соседнем доме — две комнаты на втором этаже, с отдельным входом. Хозяева сбежали из города в первые дни осады, и дом стоял пустым. Курт поставил у входа караул — двух надёжных ребят, которые никого не пускали внутрь и не задавали лишних вопросов.
«Безымянная Дейна дала обет уединения, — объяснял Курт всем любопытным. — Ей нужно молиться, медитировать. Её нельзя беспокоить. Только её оруженосец может к ней входить».
И Лео был единственным, кто туда заходил. Кормил её — вернее, делал вид, что кормит. Следил за доспехами. Натирал их, ухаживал за ними. Курт говорил, что можно оставить ее вот так — в доспехах с головы до ног, чтобы в любой момент быть готовыми, и чтобы времени не терять, но Лео не мог себя заставить так поступить с той, которой он когда-то восхищался. Поступить вот так значило окончательно похоронить мысль о том, что она все еще Алисия, начать обращаться с ней как с инструментом, как с оружием. Потому в доме он всегда снимал с нее доспехи и облачал в легкое летнее платье белого цвета с вышитыми по подолу васильками. Даже надевал ей на ноги мягкие войлочные тапочки — полы в доме были холодными. Разговаривал с ней — тихо, осторожно, зная, что она почти не отвечает. Нокс практически переселился к Алисии, почему-то предпочитая ее общество и устраиваясь спать у нее в ногах, когда она лежала на кровати с закрытыми глазами.
Все это давала иллюзию нормальности и порой Лео забывал о том, что происходит, старался не думать об осаде, о последних событиях, о том что произошло на кладбище и сам с собой притворялся что живет в сказке — вместе с любимой девушкой в одном доме, ухаживает за ней, расчесывает ей волосы и рассказывает о том, какую шуточку снова отмочил Маркус Вобла и как его снова достал этот придурок Бринк и что на рынке цены совсем стали сумасшедшими а хлеба нет вовсе, теперь полгорода монастырской похлебкой кормится. О том, что видел с утра певчую птичку, она сидела на заборе у Собора и пела взахлеб, словно бы не осень на дворе а весна, о том, что Нокс стал совсем ленивый и даже домой не приходит а ночует с нами… с нами. Так будто они — молодожены, которые купили свой первый дом и сейчас наслаждаются обществом друг друга…
Но потом хрипло звучал боевой горн, и он срывался с места, лихорадочно помогая Алисии натянуть доспехи, застегнуть застежки и подать ей «Сокрушитель», боевой молот прадеда барона Хельмута, найденный в оружейной. Потом они выбегали за дверь, высматривая вымпел на стенах, зов о помощи, требование о подкреплении… а потом начиналась работа.