Курт наконец поднял глаза и посмотрел на Бринка тяжёлым взглядом и покачал головой: — вот ты вроде умный мужик, Бринк, а такую хрень несешь. Нас бросили, нас предали… скажи, когда по-другому было?

— Вардоса — важный город, тут река, перекресток торговых путей, выход к морю, рудники неподалеку. — шевелит массивной челюстью Бранибор Каменски: — если Арнульф его себе заберет, то серьезно усилится. Быть не может чтобы Гартман этого не понимал. И дело не в том, что он Хартию Вольных Городов чтит и на защиту стремится как Благочестивый. Дело в том, что Вардоса — это ключ к востоку, к торговле и к серебру. Нет, Гартман нас не бросит.

— Ты так думаешь. — насмешливо бросает Курт, откидываясь на спинку своего стула и барабаня пальцами по столу: — как там отец Бенедикт говорит? Блаженны верующие…

За соседним столом сидели торговцы. Толстый купец в расшитом кафтане размахивал руками:

— Цены на хлеб утроились! Утроились за день!

— Это ещё что, — отозвался его худой коллега. — Масло — в пять раз выросло!

— Барон обещал реквизировать запасы, распределять поровну… — Толстяк понизил голос. — Поровну — для простолюдинов. А у кого деньги — тот всегда достанет.

— Если кто умный достаточно, то обязательно спрячет немного. Чтобы выжить. А то и… навариться. — Худой оглянулся по сторонам: — цены-то вон как взлетели! И это только начало.

— Если стража найдёт — повесят. За спекуляцию военного времени.

— Не найдут. У меня тайник.

В дальнем углу расположились студенты Академии. Лео узнал Густава, того самого очкарика, который когда-то «сдал» его перед Алисией. Густав возбуждённо размахивал руками:

— Теодор сбежал! Представляете⁈ Сбежал!

— Да чего ты разгоняешь! — неуверенным голосом говорит девушка в академической мантии: — почему сразу сбежал? Он же сын герцога. У него… обязанности. Не мог он сбежать. Он же благородный дейн.

— Сбежал. Взял личную охрану и смылся через речные ворота. Показал бумаги, мол, срочное поручение от отца, и вылетел. Конечно, кому охота в осаду попасть. Ну и пусть себе. Вот увидишь, Селеста, я себя покажу в бою! — Густав подбоченился: — и ты не плошай! А этот твой Теодор — хорош! Девушку до смерти довёл и смылся. Благородный герцогский сынок.

— Да что ты говоришь, Густав! Неправда это все! Не мог Тео нашу Алисию обидеть! Тем более что она и не смотрела на него, — девушка понизила голос: — Тео же с младшей дочерью герцога Штейндского обручен!

— Тем более. — стоит на своем Густав: — сперва опозорил, а потом отказался брать ответственность потому что у него династический брак. И вообще, Селеста, ты чего его защищаешь? Он тебе что, нравится⁈