— Ну, — Гоша наморщил лоб, — теоретически… любой.
— Да ладно.
— Я серьезно. Всё зависит от апгрейда. Копи деньги, встраивай новые железки, модифицируй двигательную систему. Никто ж не мешает. В космос не поднимешься, наверное. А в стратосферу — вполне.
Раньше Денис не задумывался над технологической стороной боевых оболочек. Воспринимал эти инструменты, как данность. А ведь мясники, если пораскинуть мозгами, намного опережали свою эпоху по ряду параметров. Начать хотя бы с удаленного управления. Аналогов у АБСУДа попросту нет, поскольку люди не хотят пускать вразнос свою нервную систему из-за сомнительной концепции. Уж лучше сидеть в кабине стратолета, касаясь сенсоров и передвигая рычаги, чем сделать себя инвалидом из-за неудачной операции. Мобильные бригады пошли этим путем, чтобы зарабатывать хорошие деньги. Первые операторы были психопатами, напрочь слетевшими с катушек. Добровольцы уничтожали друг друга, разбивали машины о скалы, тонули в разломах — и всё по причине инженерных недоработок. Малейший сбой в настройках — и вся нейросхема летит к чертям.
Второй проблемой стала адаптация органов чувств. Нужно было добиться того, чтобы при запуске эхолота оператор ощущал глубину, а не просто отслеживал показания приборов. То же самое касалось датчиков давления, радаров и иного воспринимающего оборудования. Следовало выработать у лежащего в подключке удаленщика инстинкт самосохранения. Мясники стоили бешеных денег — потеря каждой боевой оболочки отражалась на бюджете мобильной бригады. Поэтому оператор должен был чего-то бояться. Кому-то пришла идея транслировать боль из покалеченных машинных узлов к нервам и головному мозгу человека. Иными словами, нервную систему требовалось обучить расшифровке чуждых для себя сигналов и перевода их во что-то привычное. Вскоре разработчики выяснили, что болевой шок может убивать на расстоянии. Появились пороги чувствительности.
И всё же, боевые оболочки не превратились бы в совершенное оружие без технологии, позволяющей обрабатывать исполинский массив данных. Требовалось связывать воедино человека и машину, обеспечивать бесперебойный, практически мгновенный контакт. От способностей оператора тоже зависело многое — ментальный потенциал некоторых людей был выше. Соответственно, скоростные режимы нуждались в индивидуальной регуляции. Не стоило забывать и про плотные потоки информации, поступающие от многочисленных датчиков и сканирующих пространство устройств. АБСУД должен был стать естественным продолжением разума оператора. Человеку полагалось незримо присутствовать внутри машины, не думать о своем теле в безопасной испытательной комнате. Задачу решили, внедрив в мясников самообучающийся искусственный интеллект.