Возившийся с лужей порченой крови духолов выглянул из-за перегородки, метнул в нападавших костяной шар, и — грохнуло! Осколки не сумели пробить защиту амулетов, но двух стрелков снесло с ног и вот так сразу подняться с земли они не сумели, а только их лишившийся револьвера подельник потянул из ножен пехотную саблю и сразу завалился на спину с простреленной головой. Огнич рывком рычага перезарядил карабин и вновь прицелился, но, прежде чем успел пальнуть второй раз, во дворе мигнула ослепительная вспышка и конюшню пронзил трезубец молний. Прикрывшая фургонщика перегородка взорвалась обгорелой щепой, а самого его отбросило назад. Ещё один росчерк попал в обернувшегося вихрем костяных осколков духолова, а последний угодил в магический щит Червеня и снёс его вместе с создателем — рыжеусого пластуна не просто подкинуло в воздух, но и до хруста костей приложило спиной о подпиравший крышу столб.

И будто мало того — пришли в себя сбитые взрывом костяного шара молодчики: один потянулся за оброненным револьвером, другой ринулся на Дарьяна с саблей наголо.

— Отторжение! — крикнул я, но книжник бестолково загородился растопыренной пятернёй. Зато не подкачал приблудный дух.

Тварь бросила терзать уже мёртвого поручика и перехватила нападавшего стремительным нырком в ноги. Щупальца оплели голени, страшенная пасть сомкнулась на колене, молодчик взвыл и повалился вперёд. Дарьян неловко отмахнулся и едва не обезглавил убийцу выскочившим из руки костяным клинком. Острейшее лезвие рассекло шею, перехватило гортань и вроде бы даже позвоночник — кровь так и ливанула!

Агонизирующее тело навалилось на книжника, тот под его тяжестью упал навзничь, а я метнул в уже сграбаставшего револьвер стрелка магический гарпун. Но не точно в него, а с таким расчётом, чтобы зазубренный клинок прошёл стороной. И тотчас рванул назад!

Пурпурная жила на несколько раз захлестнула шею молодчика в мундире младшего урядника, защитный амулет на его груди сыпанул искрами, свечение силового поля собралось у горла и не позволило раздавить трахею. Плевать! Заставив жгут изогнуться, я всадил зазубренный гарпун меж лопаток вскинувшего револьвер стрелка, и на сей раз перебороть прикрывавшие того защитные чары не составило никакого труда.

Сдохни!

И ряженый молодчик сдох. Вот только Дарьян до сих пор так и не спихнул с себя мёртвое тело, я остался с вражеским тайнознатцем один на один.

Беда, черти драные! Беда!

Я развеял гарпун и вновь потянул в себя небесную силу, тогда-то в конюшню и зашёл дядька в мундире урядника туземного полка. Не молодой и не старый, сказал бы даже — никакой, когда б не искрящиеся энергией глаза и оплетённые жгутами молний руки. Отмахнулся от меня этот тип в высшей степени небрежно, но даже этого скупого жеста хватило для сотворения шаровой молнии размером с голову взрослого человека.