Алекса снисходительно хмыкнула и подошла ближе к Верховному.

— Ага, ну да. Только вот незадача, ниточки дёргаете не вы. Каково это — из кукловода превратиться в марионетку?

Рочестер схватил её за глотку.

— Забываешься, сучка.

— Д-давай, ну же, — покраснев от удушья, она, вместо того, чтобы бороться за жизнь, наоборот, расставила руки в стороны и смотрела в глаза этому ничтожеству.

В поле зрения пошли чёрные точки и ладонь разжалась. На бледной коже шеи обозначилось красное пятно. Она с достоинством отвернулась и, стараясь не шататься, вышла из покоев.

В коридоре позволила себе глубоко вздохнуть и облокотиться на подоконник. Грёбаный параноик. Ему всё мало власти и так понаставил фонарных столбов с этими зверушками на каждом углу. Всё ему надо знать: кто и что делает.

Женский нюх отчётливо чуял труса. Если раньше она видела силу в глазах Советника, и его безэмоциональность ничем нельзя было пронять, то с годами всё куда-то утекло, словно испарили, вычистили характер и волю до дна. Теперь это просто тень, преданно служащая Гансу, а угар власти — не что иное, как попытка придать себе значимости и восполнить эту пустоту.

Она вернулась в лабораторию, чтобы прихватить с собой ежедневный запас емировых камней для Саймона. Полукровку держали в трансе, чтобы тот не наделал делов. Даже оставаясь в состоянии престарелого овоща, он обладал кристально чистой волей и мог быть опасен для Ганса.

Потому в сознание его приводили только во время ментальных пыток. Крысолюду не давали никакой информации о происходящем: он не знал, сколько прошло времени, живы ли его друзья, а помещение камеры всегда было однообразно белое.

Девушке разрешалось ухаживать за пленником только под присмотром Тёмного. Насекомолюды давно стали частью повседневной жизни Андервудцев. Не самой любимой, но возражать никто не смел. На фоне этих новых стражей Красные плащи казались своими в доску парнями. По ним даже скучали, хотя большая их часть — те ещё надменные ублюдки.

Она вошла в камеру и присела рядом с учителем. Его лицо покрылось бесконечной сеткой морщин. Дряблая кожа, шерсть давно выпала, и он был повсеместно лысым, ноздри равномерно расширялись и сужались — полукровка сохранял удивительно однообразный режим дыхания.

Девушка никому не говорила, но сердце сенсея тоже билось в определённом такте, и сколько она себя помнила, её касания не вызывали там отклика. Один раз даже попробовала дать ему исцеляющее зелье с энергетиком, и тоже эффекта никакого — работает, словно исправный мотор.

Однако сегодня алхимик смазала ему виски зелёным раствором, облегчая участь, и то же самое попыталась сделать с кожей возле сердца, и ритм изменился! Алекса боялась себя выдать Тёмному, потому снова взялась за склянку. Свои свидания она намеренно растягивала, чтобы побольше побыть со стариком. Насекомолюд беззастенчиво пялился на неё как в первый раз. Этот недоумок всегда так делал.