— Я думаю, кто-то слишком рьяно притворяется чёрствым сухарём.
— Мне и дочки будет достаточно, — буркнул крысолюд и посмотрел на обернувшуюся девушку, та улыбнулась ему и кивнула, поглаживая Принца.
— И то верно, — довольно скрестил пальцы на животе священнослужитель, понимая, что в отношениях между людьми ценится не только открытость, но и умение вовремя промолчать.
Спустя полтора века Ник в одиночку нашёл выход из извилистых коридоров подземного города. Он уничтожил миллионы существ и стал сильнейшим обитателем этого мира.
Бесперерывно его преследовал лишь один враг — многолетнее одиночество. Порой он лез на стенку от невозможности с кем-то поговорить. Это убивало его хуже, чем любые физические раны, но он всё равно шёл вперёд, к своей цели.
Сражения сводились до автоматизма, а угрозы щёлкались как орешки, одаривая новыми способностями. Со временем они тоже улучшались. Были и такие моменты, что вместо обычных сухопутных ходов наступали непролазные карстовые пещеры. Тогда он тратил месяца, если не годы, в поисках нужного навыка дыхания под водой и снова возвращался к старому маршруту.
Его психика сильно изменилась, одичала, и иногда он даже не помнил, зачем и куда шёл, но такие моменты были редкостью. Из тысяч внутренних диалогов он вычленил для себя их главный смысл и, как танк шёл вперёд.
Всё-таки обычное человеческое сознание, не подготовленное под долгожительство, не выдерживало информационной нагрузки прожитых лет. Ребята уже давно состарились и умерли. Сейчас растут внуки их внуков, а он всё блуждает в потёмках лимбо.
«Нельзя поймать ветер, сынок».
Снова эта фраза всплыла из отупевшего сознания. Жнец и сам не понял сначала почему. Она преследовала его целый день, пока не пришло осознание: он чувствует ветер. Дует. В пещере тот создавался отложениями емировой руды, но природа этого была другой.
Сердце Ника забилось сильнее. Он весь подобрался, с усилием шевеля извилинами. Пара километров левее, ещё три прямо, и вот он стоял возле слепящих круглых врат. Они манили вперёд, Ник в последний раз обернулся и мысленно попрощался со всеми, кого узнал здесь.
Шаг внутрь с зажмуренными глазами, и он смотрит на… солнце?
Нет, это лишь слепящий свет хирургической лампы.
— Очнулся! — последовал короткий возглас.
— Николас, как себя чувствуете? — поинтересовалось лицо с аккуратными усиками.
— Вы кто? Воды, — осипшим голосом попросил он и тут же получил желаемое.
— Я доктор Адам Кайзер, вы только что вернулись из подсознательного вашей дочери. Вам нельзя напрягаться. Приготовьте амнезионный сценарий, у него явная перегрузка фальшивыми воспоминаниями, — всё это время белохалатный трогал пациента за руку, щупал пульс, светил фонариком в глаз и снимал по электроприборам одному ему понятные показатели.