Умнейшая голова Верховного правителя, а сейчас обычного постаревшего человека, откинулась в специальный держатель, шея расслабилась.
«Блаженство», — вяло расплывались мысли. — «Но чем это так пахнет?»
Нос уловил едва заметный жжёный запах. Глаза открылись, и с потолка на них тут же устремился свисающий полупрозрачный сгусток. Заметить такой даже в полёте практически невозможно. Вот и Сомс, будучи простым уставшим человеком, этого не смог.
Концентрированная кислота вмиг разъела глазницы и попала в мозг. Раздался судорожный плеск, вода прыснула на кафельный пол, и тело обмякло. А в следующие полчаса Жоржик съел и Сомса, и красивые емировы пузырьки.
Выбравшись из канализационного города Крайних, Ник снова сменил личину. В этот раз на лысого пухленького юношу. Под козырьком одного из двухэтажных домиков он нашёл спрятанную Принцем сумку с одеждой и вмиг сменил рухлядь на мощный артефакторный комбинезон, замаскированный под дешёвку.
Время поджимало. Он едва успел перекинуться словечком с Саймоном, как отправился доставлять Жоржика. Транспортировкой учителя занялся Кефрис. Преподобный отец рад был увидеть Жнеца живым и всё лелеял мечты о всеобщем благе.
Именно он предоставил Нику убежище в своей парафии. Из ночных разговоров воин узнал, что когда-то Сомс и Кефрис были друзьями. Их интересы пересеклись на Саймоне: один грезил вырастить идеальное оружие, а другой — направить этот «клинок» на пробуждение подземной нации.
Однако методы воспитания Рочестера не устраивали святого отца, потому вышла ссора, и этот случай навсегда их разделил. Оба преуспели на своём поприще, но больше не разговаривали друг с другом.
Избавившись от смрадного запаха, колония P3 значительно выросла и обзавелась деревенькой из верующих. Её жителей отбирал лично преподобный. Принц должен был доставить Алексу под прикрытием мимикрирующей ткани из собственной шкуры, а Кефрису, как священнослужителю, полагался беспрепятственный проезд повсюду.
Так что за судьбу близких Ник не волновался. Он знал, что скоро слуги обнаружат труп Сомса, а следом и пропажу главного алхимика города.
Идя по улицам, он то тут, то там встречал на поворотах столбы со стеклянной клеткой. Внутри, ворочаясь из стороны в сторону, пялились выпученными глазами жабы. Окружающие старались не смотреть на них, и опускали лица.
Этот аналог камерам слежения доставлял многим проблемы, ведь в магическом обществе не знали термина «Большой Брат». Для них это чувство сродни подглядывающего за тобой извращенца. При этом ты голый и беззащитный — за порчу городского имущества наказывали телесно.