Покои главы Андервуда теперь располагались в новом дворце. Здание Совета показательно снесли и устроили для черни праздник. С тех пор много воды утекло. Алекса тысячи раз пожалела, что не погибла тогда от рук Уппо или кого-то ещё.

Она всегда старалась обрести независимость от семьи, сбежать из золотой клетки, и вот её снова туда посадили. Только прутья чуть подальше отодвинули, но суть та же. Лишь алхимический талант держал её на плаву.

Так уж вышло, что Сомс выступал за развитие науки и даже скрестил некоторые магические области. Такие, как алхимия, артефакторика и зоомантия. Он финансировал разработки своих умельцев и внедрял в армию.

Три с половиной года… Она уже и забыла про собственные желания. Всё, что сейчас у неё осталось — это сострадание к учителю и мечты как-нибудь отравить ненавистного Сомса. Почему его? Потому что с Гансом такое не выйдет — тот мигом прочитает её мысли. Так девушка хоть какую-то пользу принесёт.

Однако Алекса отлично понимала: на место старого Сомса придёт новый и всё завертится в том же ключе, если не хуже.

— Ваше зелье, — она поставила флакон на изящный деревянный столик.

— Алекса, подожди, ну куда же ты так сразу уходишь?

— Мне нужно ухаживать за учителем.

— Саймон? Да ящер с ним — он живучая скотина, потерпит. Смотри, что у меня есть, ну же, — он подозвал её движением ладони, вальяжным и повелительным, будто собирался ребёнку конфетку дать или фокус продемонстрировать.

Бесит.

— Видишь?

— Ну и? — вздохнула девушка.

— Разве она не прекрасна?

— Одноглазая жаба? Посадите её с остальными следить за горожанами?

— Мы заменим их все, — потирая руки, сказал Сомс. — Объём памяти этих малюток — один день, ты только подумай: мы сможем найти любого преступника, вора или карманника… В Андервуде искоренят грабежи!

— Ага, — Алекса не разделяла щенячьих восторгов правителя, понимая, для чего создаются подобные вещи.

— Эту партию мы разместим в течение двух недель, — с гордостью подбоченился он. — Твои зелья не последнюю роль, кстати, сыграли. Мы сэкономили на образцах сотни тысяч экоинов.

— Рада за вас, мне можно идти? Я, правда, спешу.

— Тебя совсем не интересует собственное тщеславие? Ради чего ты вообще стараешься? Саймону в любом случае не жить.

— Вы мне отвратительны, — скрестив руки, сказала девушка.

— А я не стремлюсь всем понравиться, деточка. Меня должны бояться, а не любить.

— Вы же были ему приёмным отцом — откуда такая жестокость? — она искренне не понимала полное отсутствие родительских чувств.

— Да, я его воспитал, — пожал плечами Сомс, — но он был всего лишь проектом. Неудачным к тому же. Я хотел использовать его для деликатных дел, но сейчас у меня и так всё есть, на кой ляд мне какой-то там крысолюд?