— Инлунский червь ему товарищ, — отмахнулся Рейнард. — И стоит его шкура примерно столько же, как слизь того самого червя. Дорого стоит, если вы не в курсе цен на инлунскую слизь, — пояснил Лис.
Старшой хотел было одёрнуть разболтавшегося пленника, но, услышав про деньги, захлопнул рот. А Рейн продолжил говорить:
— Червяк тот размером с хорошую лошадь, только длиннее раз в пять, да и в ширину вдвое превосходит. В общем, сходства с лошадью практически не имеет, за исключением того, что жрёт по тяжеловозу за раз. Благо, питается всего раз в неделю. Только вот в Инлунских горах тяжеловозы не водятся, потому лопает всё, что найдёт. Особенно любит тех, кто пришёл добыть его слизи. И вы спросите, к чему я это веду? — он оглядел слушателей, вытаращивших глаза от такой лекции. — Вам-то рисковать совершенно не требуется. И даже в Инлунские горы добираться. Потому как вот он, магистр Керн. Лежит себе, да сопит в две дырочки, бери и неси. И он даже не кусается, да и жрёт меньше. А ректор Академии за сыночка, живого и невредимого, заплатит не скупясь. Не по весу, конечно, но полтыщи золотых отвалит.
— Сынок ректора, значится? — осклабился старшой.
Лис вздохнул. Усмешка собеседника ему не понравилась. Кажется, тактика оказалась неверной. Иначе он сказал бы про золото, а не про родство пленника.
— Экая нам славная добыча привалила, — продолжил старшой. — Сам потомок мерзкого богохульника архимага. Пущай теперь поработает во благо народа. В наших шахтах. — Трое мужиков загоготали, даже Томми захихикал из своего угла. — Ну а ты сам кто таков будешь, балаболка?
— Менестрель я, — не моргнув глазом, соврал Лис. — Лютню видали? Ну вот. В проводники этому ослу высокородному нанялся. Правда, сам я здешних мест не знаю, и вообще туточки впервые. Но разве ж это мешает с богача-колдунишки пару монет содрать, а?
— Ну а дивчина? — кивнул на Даниэллу старшой.
Рейнард задумался. Поверил мужик его словам или нет? По лицу не понять, сохраняет невозмутимость. С такой рожей хорошо в карты играть.
— Да впервые её вижу, — развёл руками он. — Вместе с этим хмырём была. Нас и не представили.
— Я не вместе с ним! — возмутилась алхимичка. — Он… он меня похитил, вот!
— Ну-ну, — старшой задумчиво огладил бороду. — Знаете, чего я не люблю?
— Разбавленного кислого пива, распутицы на дороге в базарный день и тощих баб с костлявым задом? — предположил Рейн.
— Это тоже, само собой, — не стал отрицать мужик. Даже чуток улыбнулся, но тут же вновь помрачнел. — А ещё не люблю, когда мне брешут и за дурачка держат.
— Дурачок — плохое слово, нельзя его говорить, — проныл из своего угла Томми.