Макаров быстро встал из-за стола и подошёл к двери. Когда он её распахнул, то перед ним сразу вытянулся гвардеец охраны.

— Я здесь закончил, уводи арестантку в камеру, — отдал он приказ почти на бегу и устремился в свой кабинет.

Только сегодня курьер доставил письмо от Сперанского. В нём Михаил Михайлович выражал обеспокоенность нездоровым интересом Петра Николаевича Барятинского к планам его величества, в частности, тем, когда его величество хочет вернуться в Петербург. Вытащив письмо, Александр Семёнович перечитал его и откинулся на спинку стула, задумавшись. По всему выходило, что заговорщики не надеялись на успех Маркова. Им нужно было создать панику, сделать так, чтобы Александр рванул в Петербург из ставшей такой опасной Москвы. И тот Александр, которого все они знали до убийства Павла Петровича, так и поступил бы. Он не посмотрел бы даже на беременность жены.

— У меня в Службе Безопасности есть крысы, — пробормотал Макаров, хватая перо. — Если исходить из моих предположений, то Марков не слишком беспокоился о своём аресте, потому что думал, что его вытащат в то время, пока я ещё не приехал. Его и вытащили, правда, не так, как он предполагал.

Расправив на столе перед собой лист, Макаров принялся писать Глинскому, чтобы тот постарался приблизиться к Барятинскому и Толстому как можно ближе. Потому что именно их Андрей выделил как главных. Второе письмо Александр Семёнович планировал написать Сперанскому. Нужно попросить Михаила Михайловича не слишком отталкивать от себя заговорщиков. Он натура увлекающаяся, и его придумка насчёт ссылки за взятки может сыграть весьма положительную роль.

Но главное, нужно предупредить и Андрея, и Михаила, чтобы они ничем не выдали себя. Эти господа скоры на расправу и даже своих не жалеют, а его величество ему не простит, если он, Макаров, потеряет своего офицера, а самое главное — Сперанского. Да он и сам себе этого не простит, чего уж там.

Запечатав письма, Макаров вызвал того самого курьера, который доставил ему письмо от Михаила.

— Это ответ Михаилу Михайловичу. Передайте ему оба письма, — сказал он, протягивая подтянутому поручику запечатанные письма.

— Здесь другой адресат, не господин Сперанский, — курьер недоумённо покрутил в руках письмо, адресованное Глинскому.

— Михаил Михайлович знает, что с ним делать, — произнёс Макаров с нажимом. Он попросил Сперанского в письме связаться с Глинским и передать ему письмо лично. На фоне визита к Михаилу Барятинского встреча с Андреем не вызовет особых подозрений.

Курьер поклонился, забрал письма и вышел, а Макаров ещё несколько минут рассматривал стену, сидя в кресле, а потом тряхнул головой и поднялся. Нужно идти к его величеству на доклад, и он понятия не имел, как будет обо всём, что только что узнал, докладывать.