— Думаю, Глинский должен в скором времени прислать послание, — осторожно сказал Макаров. — По моим расчётам, они с Толстым уже должны были доехать до Тифлиса. Думаю, Андрей упомянет лорда Уикема и тогда уже на основании достоверной информации вы и примете решение, ваше величество.

— Я так и сделаю, — ответил я, оставляя в покое бумажку и садясь в кресло. Всё-таки англичане верны себе: времена меняются, а их методы и средства — нет.

— Лорд Хауксбери сохранил за собой пост министра внутренних дел, — добавил Строганов. — Он сумел установить связь между отравленным Питтом и неким Шульмейстером…

— А не этот ли Шульмейстер является агентом Наполеона, весьма ловко проворачивающий свои делишки по всей Европе? — встрепенулся Макаров.

— Являлся агентом, Александр Семёнович, — поправил его Строганов. — Его не так давно убили в Вене. Закололи грабители прямо посреди улицы, представляете?

— Какой кошмар, — протянул я. — И это в благополучной Вене на улицах творится такая дикость? Хорошо, что Александра приняла решение покинуть эту варварскую страну, — добавил я, не скрывая ерничества. Чем этот Шульмейстер был знаменит?

— В основном подкупами. У него получалось весьма виртуозно подкупать нужных Наполеону людей, включая высших офицеров в армиях противников корсиканца, — ответил Макаров с явным удовольствием. — Получается, что именно он сумел подкупить повара, отравившего Питта. Но так нелепо погибнуть, — он покачал головой. — Вот что значит судьба.

— А почему мы этим не занимаемся, Александр Семёнович? Я имею в виду подкуп нужных нам лиц? — спросил я, разглядывая Макарова. — Уже абсолютно все вокруг нас сумели доказать, что продаются все. Даже такие кажущиеся принципиальными люди, как Пален. Нужно будет выделить в вашем финансировании специальный фонд для неких милых подарков нашим будущим лучшим друзьям. И не говорите мне, что мы этого не делали, потому что у нас своего Шульмейстера нет. Ни за что не поверю, что земля русская оскудела на различные таланты, даже такие сомнительные. Кстати, зачем французы всё-таки отравили Питта? — спросил я на этот раз у Строганова.

— Англичане не хотели отдавать Мальту, Франции, хотя по договору обязаны были это сделать, — ответил Павел, практически не задумываясь.

— А вот сейчас герцог Портлендский им её отдаст, так что ли? — я скептически хмыкнул. — Нет, Паша, здесь что-то другое. Знать бы ещё что именно. Кстати, англичане как-то связаны с Барятинским, или это всё-таки два разных заговора?

— По всему выходит, что два, — Макаров захлопнул папку. — Наши придурки сами решились в заговорщиков поиграться.