— Нет, у меня… — Александра подняла на него покрасневшие глаза. — Это всё очень сложно, Саша. Господин Северюгин может меня сопровождать?

— Разумеется, но как только вы расположитесь в своих покоях, я жду Павла Владимировича на доклад, — Александр говорил, глядя на Северюгина поверх головы сестры.

Павел, внимательно слушавший его, наклонил голову, показывая, что понял, и первым шагнул к двери, чтобы зайти уже с ребёнком во дворец. Следом за ним посеменила Марфа, подчиняясь приказу своей госпожи. Александра зашла последней, опершись на руку подскочившего Розина, как только нашла в себе силы отцепиться от шинели брата.

Прежде чем дверь за ней закрылась, она услышала, как император обратился к подошедшему Талейрану.

— Господин Талейран, я рад приветствовать вас в Москве. Жаль, конечно, что наша встреча произошла при таких странных обстоятельствах… — больше эрцгерцогиня не расслышала, потому что дверь за ней закрылась, отрезая от звуков, оставшихся снаружи.

В холле её ждала кутавшаяся в шаль Елизавета в окружении трёх фрейлин, а когда Александра подошла к ней, императрица улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять.

— Я так рада, что с вами и вашей дочерью всё в порядке, — сказала Елизавета, отпуская Александру. — Прошу меня извинить за этот порыв, но я в последнее время стала такой сентиментальной.

— Ничего, — Александра слабо улыбнулась. — Куда мне идти? Я так понимаю, нам не мою старую комнату выделили?

— Нет, разумеется. Идёмте, Саша, я вам всё покажу, — и Елизавета направилась впереди, довольно легко для своего положения, которое было уже невозможно скрыть.

Александре очень хотелось принять ванну и переодеться уже в домашнее платье. Дорога измучила её гораздо больше, чем она изначально предполагала. Она никак не могла забыть, как сильно боялась за дочь всё это время. Но сопровождающие её медики в один голос утверждали, что развитие ребёнка происходит на редкость благополучно, несмотря на довольно тяжёлое рождение.

Несмотря на это, Анну крестили в первой же попавшейся православной церкви. Поп впал в ступор, когда понял, кого именно ему нужно крестить, но потом собрался и провёл церемонию. Крёстным отцом стал Северюгин, а крёстной матерью — жена крестившего Анну попа. Больше просто было некому.

Но вот они приехали, и всё теперь будет хорошо. Во всяком случае, Александра на это очень сильно надеялась.

Долго наслаждаться ванной ей не позволил плач Анны, с которой осталась Елизавета со своими фрейлинами. Почему-то о няньках Александр не позаботился, наверняка думал, что она привезёт всех необходимых людей с собой. Ему, видимо, даже в голову не могло прийти, что она уехала из Вены действительно практически в чём была.