— Вы уже решили, где именно будете проводить показательный штурм? — спросил я Аракчеева, когда мы уже ехали по Москве, свернув к Немецкой слободе.

— Думаю, где-нибудь недалеко от Коломенского, — ответил он довольно нерешительно. — Предлагаю построить временный посёлок…

— Нет, — я покачал головой. — Подобные посёлки с полосами препятствий и специальными полигонами для стрельб мы начнём строить, но не как временные постройки, а как части выделенной под гарнизоны территории. Мне надоели эти непонятные мотания войск. Почему у нас только гвардия имеет нечто похожее на казармы?

— Вы у меня спрашиваете, ваше величество? — осторожно спросил Аракчеев.

— Так ведь именно вы, Алексей Андреевич, планируете армейскую реформу провести едва ли не в одиночку, или я в чём-то заблуждаюсь? — я покосился на него. — Так почему у нас так происходит?

— Дорого, — буркнул Аракчеев. — Семёновцы да Преображенцы вон, даже вместе с жёнами живут, потому что полки элитные, могут себе позволить отдельные слободы организовать. А остальным это не по карману.

— Как же меня бесит понятие «слобода», кто бы знал, — проговорил я вполголоса. — Нужно проводить земельную реформу и что-то решить с крепостным правом, а потом делать всеобщую воинскую повинность, ограничив срок службы каждого мужчины, допустим, пятью годами. За пять лет он отучится, и вернётся к своей сохе или на фабрику. А в случае войны проводить отдельный сбор этих обучившихся.

— Не понял, — Аракчеев помотал головой, а сопровождавшие меня сегодня Голубев и Розин подъехали поближе, чтобы слышать.

— А что здесь непонятного? — копившееся с утра раздражение стремилось найти выход, и я, как мог, сдерживался, чтобы не выплеснуть его на сопровождавших меня людей. — Формально срок службы будет составлять, допустим, двадцать пять лет. Но только пять лет из них солдат будет непосредственно служить, чтобы получить все необходимые навыки. Грамоту ту же плетьми вбить, ежели до этого почему-то не обучился. И через пять лет отправить домой. Однако в течение всех двадцати пяти лет все солдаты будут числиться за полками, в которых проходили обучение, и в случае войны каждого из них могут призвать обратно в полк.

— А могут и не призвать? — задумчиво спросил Аракчеев.

— А могут и не призвать, — подтвердил я. — Рекруты-то остаются, и добровольный набор тех, кто жизнь с армией хочет связать, никто пока отменять не будет. Таким образом, каждый полк будет состоять как бы из двух частей: постоянной — это те, кто сам пришёл служить, и постоянно меняющейся — как раз те, кто на обучении будет находиться.