— Да нашли в соседней комнате, — Краснов снова улыбнулся. — Здесь же маркиза этот Шульмейстер ждал, который Луизу умыкнул. А я в камин дрова подкинуть захотел и увидел. Да, вот такой я подлец, читаю чужие письма, но, что поделать, любопытство вперёд меня на свет появилось.

— А комнату мы случайно сняли, — пробормотал Лёня. — Шито всё, конечно, белыми нитками. Тот же Талейран нам не поверил бы, а вот с Коленкуром может, и сработает. Он же честный и благородный вояка, а не старый лис. Но, Саша, я тебя предупреждаю, если что-то пойдёт не так, то я скажу, что ты меня заставил. Буквально силой принудил. Сам будешь с его величеством объясняться и с Макаровым заодно.

— Как скажешь, — и Краснов ухмыльнулся и шагнул к нему, вытаскивая из ножен саблю. — Для достоверности, — сказал он и рассмеялся. Крюков же покачал головой и принялся жечь письмо, оставляя только информацию про убийство герцога Энгиенского, и надеясь, что они сейчас не совершают величайшую глупость.

Старший следователь Московской городской управы Крынкин Лев Фроймович сидел за своим столом и тупо смотрел в исписанный вдоль и поперёк лист. Это дело о поджоге дома молодой вдовы на первый взгляд выглядело очень простым, но когда Крынкин начал в нём разбираться, то понял, что зашёл в тупик.

Самый вероятный подозреваемый был во время поджога совершенно в другом месте, и тому было множество свидетелей. Крынкин проверил всё, что касалось Петра Васильева, потому что он вполне мог кому-то заплатить за поджог. Но нет, его осведомители в голос говорили, что такого заказа никому из «специалистов» не поступало. Слуг Васильева Крынкин тоже всех проверил, и снова ничего. Да и время поджога было выбрано странное. Уж если мстить мачехе за все мнимые и настоящие грехи, то поджигать дом нужно было в тот момент, когда она была внутри.

Какая-то мысль крутилась в Крынкина в голове, но он никак не мог ухватить её. Что-то было связано именно с тем, что Дарья Ивановна во время поджога была в Коломенском.

— Лев Фроймович, зайди к Николаю Петровичу, — в крохотный кабинет, полагающийся Крынкину как старшему следователю, заглянул один из сослуживцев и сразу же закрыл дверь. Крынкин даже не понял сразу, кто это был, но сразу же поднялся и одёрнул сюртук. Архаров редко вызывал его к себе, значит, что-то действительно срочное.

Крынкин зашёл к начальнику полиции в кабинет, и тот сразу же указал ему на стул для посетителей.

— Не стой, Лев Фроймович, не мозоль глаза, — проговорил Архаров, но по покрасневшему лицу Николая Петровича и по едва сдерживаемому рыку Крынкин понял, что начальство пребывает в ярости. — Я отзываю тебя от всех дел, пойдёшь к Щедрову. Он попросил у меня следователя посмышлёней, чтобы покушение на государя помог расследовать. Незамыленным глазом на всё посмотреть. Может, орлы Тайной канцелярии что-то упустили, — он назвал Службу Безопасности Тайной канцелярией по привычке, и от этого Крынкин заёрзал на своём стуле, потому что Архаров в таких вещах никогда не ошибался.