— Насколько мне известно, Разумовский, — вздохнул сидящий за столом Строганов. — Хотя не понимаю, зачем ему это было нужно. Его связь с Марией Григорьевной была на тот момент давней, и никакого секрета из неё ни для кого не было.

— Как же мне всё это надоело, — я резко поднялся из-за стола. — У меня только один вопрос, Паша. Почему я только что услышал об этом возмутительном происшествии?

— Мне казалось, что оно не стоит внимания вашего величества, — тут же проговорил Строганов и вскочил вслед за мной. — К тому же вы бы всё равно скоро узнали об этом происшествии, потому что Мария Григорьевна хочет обратиться к вам напрямую, чтобы вы дали согласие на её развод.

— И я его с удовольствием удовлетворю, — процедил я и посмотрел на Марию Фёдоровну. — Матушка, можете передать придворным, что я больше не потерплю этого вертепа, по крайней мере, при дворе. И так как я хочу в любом случае, так или иначе, упразднить множество придворных должностей, то начну, пожалуй, именно с самых отъявленных распутниц и распутников. Пускай свои адюльтеры крутят где-нибудь подальше от двора, а я подобные новости буду получать исключительно в качестве пикантных слухов и анекдотов. У меня нет времени ещё и эти конюшни разгребать. А ведь мне придётся сейчас разбираться, а так ли уж нужен развод Марии Голицыной, чтобы ходатайствовать за неё перед Священным Синодом. Или, может быть, это она всё организовала, чтобы бросить опостылевшего мужа и уйти к любовнику на вполне законных основаниях.

— Александр, но вы не можете… — ахнула вдовствующая императрица, я же практически сразу перебил её.

— Даже если мне придётся выгнать всех, — сказал я с милой улыбкой. — Кроме Раевского. Коля совершенно немодный тип. И, пожалуй, всех остальных своих адъютантов, они пока неженаты. Кто ещё… — я задумался, а потом быстро добавил. — Камер-пажи Чернышёв с Киселёвым точно останутся. Но там, по причине молодости, они просто пока неинтересны дамам, да и тоже ещё не женаты. Пока навскидку я больше никого не могу припомнить, но уверяю, что выкрою время и ознакомлюсь с подноготной каждого из придворных.

— Макарова своего мерзкого привлечёшь? — ядовито заметила Мария Фёдоровна. Она, похоже, не думала, что её пересказ пикантной сплетни будет иметь далекоидущие последствия.

— Если придётся, то да, — и я покинул столовую.

Настроение было испорчено. Да ещё и новый мундир, подогнанный по фигуре, сковывал движения. Я-то уже успел привыкнуть к вещам, сидевшим на мне чуть мешковато. Пройдя мимо Скворцова с каменным выражением на лице, зашёл в свой кабинет и принялся расстёгивать тугие пуговицы.