— То есть это не я ее обольстил, а она хочет меня заполучить в свои агентурные сети?

— Может быть. А может быть, и нет.

— Нет?

— Не в агентурные. Это все может быть всерьез, если леди — отпрыск влиятельного рода, практикантка. В Империуме есть традиция прохождения практики в общении с людьми в таких невысоких, но ответственных должностях и ты мог ей действительно понравится. Внешность и харизма у тебя такие, что девочки млеют и тают, так что этот вариант я даже повыше вероятностью бы поставила.

Говорила Катрин спокойным и ровным тоном, находясь в глубокой задумчивости и снова устремив взор за окно. Никлас же оторопело осознавал услышанное про «девочки млеют и тают», постепенно сам млея и тая — подобное в свою сторону он услышал впервые в жизни.

— В любом случае, сегодня ничего не пиши. Завтра к обеду весточку отправим, когда на месте будем, — подытожила Катрин.

В этот момент в гостиную вышла Марша. Дочь купца первой гильдии переоделась в костюм, напоминающий наряд для верховой езды — высокие сапоги-ботфорты, обтягивающие штаны. В расстегнутой как и у Катрин курточке видна приподнятая тугим корсетом небольшая грудь.

— Неплохо, — сдержано прокомментировала ее внешний вид внучка рейхсграфа. — Нам бы теперь лица еще чем-нибудь прикрыть одинаковым… Марша, у тебя есть платок или шарф похожей расцветки? — спросила Катрин, коснувшись закрывающего лицо шемага.

— Похожей нет.

— Никлас, у тебя второй есть?

— Нет.

— Жаль. Нам бы два таких, чтобы мы из образа подружек не выходили.

Вздохнув, Никлас подошел к Катрин, снял с нее повязку. Разложил шемаг на кровати, ножом разрезал его на две равные части — так, что получилось два больших тканевых треугольника. Зажигалкой опалил края, чтобы не распушились, отдал два получившихся платка девушкам.

— Идеально. Просто идеально! — прокомментировала его действия Катрин.

Когда они с Маршей повязали на лицо платки, Никлас подумал, что не зря испортил шемаг. Теперь, несмотря на разную одежду, девушки снова выглядели парой, и ни шрамы первой, ни выдающиеся губы второй внимание не привлекали.

Поезд между тем замедлял ход. Никлас выглянул в окно, увидел, что состав едет по полосе отчуждения, а вдали видны серые бетонные укрепления Старграда — города, превращенного Империумом в укрепленный форпост. Все, конец цивилизации, дальше пара сотен километров диких земель.

— Катрин, я хотел спросить о медведях, — обернулся Никлас от окна.

— Спрашивай.

— То есть это правда, что они… разумные?

— Да. Ученые Москвы около полувека назад создали генетическую мутацию, наделив медведей разумом — отдавая им безлюдные земли в пользование как ареал обитания, но требуя при этом службы по охране границ.