Выбравшись из машины и поняв, что на сегодня дорога закончилась, Никлас ощутил навалившуюся усталость. Встряхнуться даже не старался, наслаждался состоянием: осознанием того, что впереди удобная чистая постель, а все вопросы размещения возьмут на себя другие люди. Единственное, что требовалось себя заставить — это раздеться и принять душ, для чего Никлас и отправился практически на автопилоте в ванную комнату, когда ввалился в дверь своего номера.

В душе он оказался сильно удивлен отсутствию нормированных счетчиков воды. Поискал, и не нашел — это что, получается здесь расход не лимитированный? Не веря такому, Никлас принял душ очень быстро, как привык.

Когда вышел из ванной комнаты, взял курс на кровать и вдруг остановился как вкопанный. В кресле, закинув ногу на ногу и покачивая носком сапога, сидела Катрин. Комната тонула в полумраке — свет давали только отблески уличных фонарей сквозь окна, а также полоска из полуоткрытой двери ванной комнаты, так что силуэт девушки выглядел не совсем четко.

Все это очень неприятно напомнило Никласу картину, когда Катрин сидела в кресле кабинета Дитриха Брандербергера и точно так же покачивая ногой. Она что-то почувствовала в его взгляде, торопливо изменила вальяжную позу и села словно прилежная ученица, положив руки на колени.

— А ты… забыла что-то? — не сразу нашелся что сказать Никлас.

— Выспалась. Посижу книгу почитаю, — пожала плечами Катрин.

— Здесь? — развел руками Никлас.

— Да. Я не думаю, что культисты так просто отступятся. Мало ли, лучше поостеречься.

— То есть теперь постоянные ночные дежурства будем устраивать?

— Не знаю. Но сегодня я спать не хочу, так что почему бы и нет? Ты против?

— Да нет, конечно, — расслабившись, широко зевнул Никлас.

После того как зевнул из глаз брызнули слезы и он, не сдерживаясь, сладко зевнул еще раз. Кивнув Катрин, завалился на чистую кровать. Закрыв глаза, он отчетливо почувствовал, как проваливается в сладостную дрему.

— Ты спишь?

Несколько секунд Никлас не отвечал. Был соблазн промолчать и не возвращаться в реальность, но он с ним справился. Зевнул, проморгался от вновь брызнувших слез, посмотрел на Катрин.

— Нет, не сплю.

— Я не сказала тебе всей правды про информацию из твоего досье Брандербергера.

«Какого досье?»

Никлас не спросил, подавил импульс. Подумал и почти сразу вспомнил, о чем речь — та самая характеристика его отношения к девушкам, которой так сильно иногда была озабочена Катрин.

— И что ты мне еще не сказала?

— Кроме отметок в неприятии или сложности общения с противоположным полом в досье Брандербергера было указано, что ты крайне косноязычен. Либо же, опять же как вариант, что ты смущаешься перед аудиторией больше чем из нескольких незнакомых человек. Я пока не вижу ни единого подтверждения этой информации, в монастыре ты произнес такую речь, что…