Ни Катрин, ни Александры в столовой пока не было, лишь один Горчаков лениво ковырял в тарелке сидя в углу зала, читая утреннюю газету. Никлас поздоровался кивком, присел рядом, изучая меню.

— Омлет с курицей и грибами. Вкусно и сытно, советую, — показал на свою тарелку Горчаков.

Судя по тому, как он лениво ковырял вилкой, «вкусно и сытно» было комплиментом и Горчаков просто хотел, чтобы Никлас повторил его ошибку. Но когда Никлас все же решился последовать совету, оказалось, что «вкусно и сытно» — невероятное преуменьшение. Тонкий, но воздушный омлет с нежной, таящей во рту курицей и грибами, которые Никлас пробовал впервые. Настолько он впечатлился, что заказал себе вторую порцию — как раз к этому времени к завтраку спустились представительницы опальной германской и русской аристократии.

Обе при этом выглядели смущенными. Александра старалась не смотреть на Катрин и Никласа, Катрин старалась не смотреть на Никласа и Александру. Если бы не Горчаков, Никлас сходу поинтересовался бы причиной смущения девушек. В присутствии инспектора почему-то не стал этого делать, решив оставить на потом.

Но, как оказалось, ответ на незаданный вопрос дал, сам этого не поняв, Горчаков.

— Стены здесь картонные, — сдерживая зевоту, недовольно произнес инспектор. — У меня в соседнем номере кто-то явно глухой телевизор всю ночь смотрел, так я под этот бубнеж заснуть долго не мог.

Горчаков говорил, глядя в газету и не замечая реакции девушек. Зато Никлас хорошо увидел, как побагровели шрамы Катрин и как вспыхнула Александра. В этот момент он и начал догадываться о причинах смущения девушек: комната баронессы была соседней с комнатой Никласа, и судя по планировке, вполне возможно, что кровати стояли у одной стены. А значит, юная баронесса, которая выспалась в машине за время пути, могла всю ночь слушать стоны Катрин, а утром столкнуться с ней, когда Катрин уходила от Никласа к себе в номер. И что самое интересное, если попытаться ей объяснить ситуацию, вряд ли она полностью примет на веру объяснение.

Никлас подумал обо всем этом, а потом заказал себе еще кофе. Дуя на обжигающе горячий напиток думал о том, что еще неделю назад подобное вогнало бы и его в краску, а сейчас ситуация кажется забавной.

Осеннее серое утро не порадовало — низкие тяжелые облака, висящие практически над головой, мелкая морось. Еще не дождь, а стоящая в воздухе водяная взвесь. Поежившись от прохладцы, Никлас сел на холодное сиденье и завел джи-ваген.

Давая прогреться гулко затарахтевшему двигателю, вылез из машины, подставил лицо мокрой взвеси. Потом походил вокруг джи-вагена, попинал колеса. Потрогал плотно привязанный брезентовый чехол на багажнике — в котором лежали обе метлы, переданные Сергеем Сергеевичем.