Близко к выстроившейся шеренге иеромонах подходить не стал, остановился и обернувшись к гостям, представил собравшихся кандидатов в рекруты:

— Четвертый отряд имени великого князя Константина Павловича белостокского отдела общества «Русский скаут», его совершеннолетние воспитанники, а также отряд трудников Супраслсьского Благовещенского монастыря.

Обращаясь к Бергерам и Горчакову говорил иеромонах совсем негромко. Так, что его слова скауты и трудники скорее всего не слышали. Кандидаты в рекруты между тем на появление троицы «покупателей» заметно отреагировали, оживились. Не только потому, что наконец-то закончилось ожидание под моросящим дождем. Было видно, что прибытие «покупателей» многих радовало — похоже, некоторые видели в этом шанс сменить обстановку.

Иеромонах между тем снова обернулся к прибывшим гостям, глядя теперь только на Никласа.

— Прежде чем устроить смотр тех, кто изъявил желание стать рекрутом я бы хотел, чтобы вы сообщили собравшимся, к какому именно ведомству относитесь и куда именно отправляетесь.

— Вы сами не сообщили, отче? — удивился Горчаков.

Иеромонах Михаил после этого вопроса вдруг — на несколько мгновений, совершенно изменился в лице. И не только в лице: он словно бы выпрямился став выше, от него повеяло аурой властности и харизмы. Горчаков же, на которого иеромонах посмотрел, приобрел вдруг нелепо-глупый вид, у него даже уши стали визуально шире.

— Нет, — покачал головой иеромонах.

Магия преображения пропала почти мгновенно. Снова Никлас видел перед собой уставшего старого монаха, над которым с высоты своего роста нависал жандармский инспектор с хищными чертами лица.

— Посмотрите, только незаметно, на шеренгу скаутов, — негромко произнес иеромонах, обращаясь только к Никласу и Катрин, стоя спиной к своим подопечным.

— Справа налево, седьмая в первом ряду светловолосая девушка, — все так же негромко добавил иеромонах.

Никлас, как и Катрин, небрежно скользнул взглядом по шеренге скаутов. Остановился взглядом на худенькой, невысокой девушке с темно-русыми волосами и огромными зелеными глазами — под которыми синели синеватые мешки недосыпа или хронической усталости.

— Девица Александра, баронесса фон Губер, — по-прежнему негромко продолжил говорить иеромонах. — Ей девятнадцать, в четвертом отряде состоит третий месяц. Ее отец барон фон Губер был казнен в июле сего года, имущество фамилии обращено в пользу государства. Произошло это, как вы уже наверняка догадываетесь, в результате учиненного опричной командой следственного разбирательства.

Никлас — совершенно далекий от политики и происходящего в Московской империи об этом даже и не подумал бы, если бы иеромонах не сказал. Но сохранил бесстрастное выражение лица, даже едва заметно кивнул.