Когда вышли из машины, взгляд Катрин уперся в Никласа, поежившегося под мелким, но неприятным холодным дождиком. Если такая погода в Петербурге будет всю осень, он уже готов забрать свои слова о приличном климате обратно.

— Что? — спросил Никлас, увидев вопрос во взгляде Катрин, которая одной ногой ступила на землю, вторую держала на подножке, не закрывая пассажирскую дверь.

— Ты что на голову будешь надевать?

— Ничего.

— Ты не желаешь соблюдать правила приличия?

— Так мне не нужно.

— Почему? Ты особенный?

— Эм. Ну, я мужчина… — даже немного растерялся Никлас, думая как бы объяснить очевидное.

— Мужчинам не нужно головной убор в монастыре надевать для соблюдения приличий? — с удивлением спросила Катрин у Горчакова.

— Не обязательно, — ответил инспектор, поправляя свою фуражку так, чтобы кокарда шла четко по линии носа. Шрамы девушки побагровели, но спорить она не стала. Дверью, правда, хлопнула от души, гораздо сильнее чем обычно это делала.

— Пойдемте, — опираясь на трость, пошагал Горчаков со стоянки.

В ведущей во внутренний двор монастыря арке прохода их уже встречали. Двое: пожилой и абсолютно седой монах в простом облачении и мужчина в темно-зеленой полевой форме с красным флагом нарукавного шеврона. Был он весьма широкоплечим и даже несмотря на густую бороду довольно молодым на вид — точно не старше тридцати. Вперед, навстречу гостям, шагнул пожилой монах; лицо его пересекало несколько уродливых шрамов, шагал он заметно прихрамывая.

— Иеромонах Михаил, — представился он. — Андрей Горчаков, полагаю?

— Честь имею, — щелкнул каблуками Горчаков, склонив голову, после чего представил спутников: — Юнкер Никлас и юнгфрау Катерина, брат и сестра Бергеры.

Иеромонах, представив своего оставшегося молчаливым спутника как «брата Павла», жестом показал гостям следовать за собой. Никлас отметил, что вместе с Горчаковым хромали они синхронно на правую ногу каждый. Только в отличие от инспектора пожилой иеромонах обходился без трости.

На небольшой площадке в углу весьма просторного внутреннего двора, совсем неподалеку от арки прохода, выстроилось несколько десятков человек. Около полусотни навскидку — оценил Никлас. Чуть больше половины были юношами и девушками в светло-зеленой полевой форме, остальные явно трудники, в темной рабочей одежде. Никлас помнил: Горчаков упоминал, что среди трудников не только те, кто работают при монастыре как искупление. Есть и такие, кто трудится за кров, пищу или обучение. Впрочем, судя по лицам и взглядам, за грамотой и наукой из трудников в монастырь пришли немногие.