— Зачем? Зачем нам японские винтовки, когда есть своя?

— Шоб було, как говорит твой Михайло Васильич. В резерв. Мы способны поставить под ружьё и три миллиона человек, и больше, да только ружей на всех не хватит. Наши заводы стараются как могут, но если удастся купить тысяч пятьдесят японок, мы сможем вооружить три дивизии. Очень не лишние будут, эти три дивизии.

— Мы будем воевать, любезный Papa? — настроение моментально упало. Прямо на дорогу, под колеса автомобиля. Мотора, как часто говорят сейчас.

— Si vis pacem, para bellum, Алексей. Лучше быть готовыми к войне, и не воевать, чем не быть готовыми и воевать.

— Но вы, любезный Papa, сказали Сазонову, что не собираетесь воевать с Австрией. Если я вас правильно понял.

— Ты правильно понял. Мы не собираемся. Но кто знает, что придет в голову другим? А винтовки — не молоко, не скиснут. Вдруг да и пригодятся. А не пригодятся — тем лучше. Полежат на складах, есть не просят.

— Странно как получается. Десять лет назад мы с Японией воевали, а теперь у них винтовки покупаем.

— Политика. Австрия с Сербией сейчас войну начинают, а в будущем, быть может, станут союзниками и будут строить козни против России. Это называется диалектика.

Я сегодня весь день только и удивляюсь. Сначала Papa пообещал сербскому послу дипломатическую поддержку, а больше ничего. Россия не собирается ни объявлять Австрии войну, ни предоставлять Сербии безвозвратный заём на сто миллионов. Во всяком случае сегодня не собирается. А теперь удивил диалектикой. Может, он и Карла Маркса по ночам читает?

Хотя чему удивляться? Мы диалектику учили не по Гегелю, говорил Маяковский. А Papa учил диалектику как раз по Гегелю. У лучших профессоров. Маркса он вряд ли читает, а вот книжечку Струве я у него видел.

Это там, в двадцать первом веке, Papa изображают трусливым, нерешительным и глупым. Историю пишут победители, а победителям непременно нужно показать, что побежденные сами во всём виноваты. Волк и ягнёнок, дедушка Крылов.

Но чем больше я узнаю свою семью, тем более убеждаюсь, что история ошибалась. Или намеренно лгала. Ну, и фактор цесаревича тоже работает, скромничать не стану. Четыре иностранных языка знает? Знает. И не просто знает, а читает, и много читает. Далеко не одну только художественную литературу. У нас в каждом дворце, на каждой яхте, даже в поезде библиотеки. Не для украшения. Да, он не великий учёный, но кругозор его широк.

Не уверен в себе? А кто уверен? Как там у Шекспира, «The fool doth think he is wise, but the wise man knows himself to be a fool». Да, Papa нередко сомневается, лишь полные дураки не знают сомнений.