— Вам?
— Нет, конечно. Анне. Анне Вырубовой.
Да, конспирация на высоте.
— Всё равно предупредите. Через Анну Александровну, или как. Они не остановятся.
— Papa… Papa очень рассердился. Он тоже считает, что на… на странника Григория напали недруги. Но не знает, кто. Не уверен.
— По времени, получается, цепочка. Случай на Ферме, случай с Григорием (я и не заметил, как назвал Распутина просто по имени, само вышло). По крайней мере, Германию и Австрию можно исключить: если Григорий не хочет войны, то Германия и подавно. Германии совсем не нужны наши войска под Кёнигбергом.
А вот Британии — очень даже нужны. И Франции тоже. И Сербии. И убрать Григория любой из этих стран очень даже нужно.
— Нет, там что-то личное. Какая-то безумная женщина…
— Дорогая Mama, даже если бы Григория покусала бродячая собака, я бы всё равно опасался англичан. Они умны, упорны, настойчивы, и у них есть деньги. Много денег. А за сто рублей любой мужик кинется на Григория с топором. А бабе и пятидесяти хватит.
— Всякое бывает, — неожиданно ответила Mama.
Мы поговорили ещё немного, Mama спрашивала о самочувствии, о снах, о новых книгах.
Потом ушла.
А я всё думал. Сто рублей, пятьдесят — я не с потолка назвал. Пятьдесят рублей — цена молодой здоровой коровы. Не породистой, но приличной. Мечта любой бабы. Сто рублей — цена молодого крестьянского коня. Мечта мужика.
А за сколько можно купить дежурного офицера?
31 июля 1914 года, четверг
По морям, по волнам
Капустно-огуречный салат и морковно-свекольный сок — вот завтрак моряка!
А моряка зовут Алексеем. Его императорским высочеством Алексеем Николаевичем.
Ирония судьбы, конечно, в том, что наследник величайшей империи, чьи предки пировали на золоте Византии и упивались венгерскими токайскими, теперь довольствуется столь скромной трапезой. Но что поделать? Здоровье требует. Здоровье всегда что-нибудь требует.
Я закончил трапезу. Михайло Васильич собрал посуду, поставил на поднос и передал его стюарду. Там и посуды всего ничего, но — ритуал. Ритуал — последняя крепость, за которой прячется величие. Когда рушатся троны, когда народы восстают, когда сама история кажется насмешкой над человеческими амбициями, остаются только ритуалы. Они — как старые актеры, которые, несмотря на нищету и забвение, все еще выходят на сцену и играют свои роли с прежним достоинством.
В путь мы отправились вчера вечером. Для всех я после приема, устроенного в честь моего десятилетия, отбыл почивать в свои покои. Я и в самом деле отбыл, и даже поспал три часа — приём был немного утомительным, хотя и приятным. Поздравления, подарки. Одной формы разных полков двенадцать комплектов!