— Соглашаться?
— Тоже нет. Торопиться не нужно, пусть прочувствует, что такое барон А. ОТМА.
— Как же поступить?
— Письмо опоздало. Так пусть и ответит твой секретарь. Мол, Её Императорское Высочество выражает сожаление, и тому подобное.
— У меня нет секретаря.
— Придумай. Мисс Марпл, англичанка. Или кто-то ещё, на твой вкус. А потом и в самом деле наймёшь секретаршу. Может, даже двух. Или трёх.
— Скажешь тоже, трёх!
— Наше время дорого. Технические помощники не роскошь, а необходимость.
— Я подумаю, — сказала Анастасия, и на самом деле задумалась.
Интерес Ханжонкова понятен: фильму «Визит британской эскадры» запросили десятки электротеатров, только успевай копировать. Еще и за рубеж пойдет. А ведь только-только и предложили, недели не прошло.
— Посмотрю, как работает художник, — сказал я, и поднялся.
Анастасия пошла со мной. И моряки, как бы сами по себе, но один справа, второй слева, двое позади. Моряки на Штандарте — на подбор. Рослые, статные, французским боксом в часы досуга занимаются. Не все, но те, кто нас сопровождает — обязательно. В здоровом теле — здоровый дух.
Остановился, не доходя трех шагов. Да, море, «Штандарт». Пока это только набросок, но вижу — мастер.
— Мальчик, не мешай, — сказал художник, не оборачиваясь. Видно, тонкий слух.
— Я только посмотреть, — проблеял я. Непривычно же такое отношение.
— Дуракам половину работы не показывают, — ответил Михайло Степанович.
— Понял, понял, понял. Удаляюсь.
И удалился в раздумье.
Тут не наиграно, тут всё чисто. Для постороннего человека я — всего лишь мальчик.
Нужно учитывать. И второе: половину работы чужим не показывать. Ценный совет.
Очень ценный.
4 июля 1914 года, пятница, день и вечер
Цап-царапычи
— Почему ты рано вернулся? Ты плохо себя чувствуешь? — спросила Mama, видя нас на палубе. Меня и Анастасию. Но тревожилась Mama только обо мне. Оно, конечно, из нас двоих больной я, отсюда и тревоги. Но, чувствую, дело в другом: я наследник, Анастасия — нет. Потому Анастасия и хочет в Америку. Уедет, тогда-то все поймут, как без неё плохо, ан поздно.
— Чувствуем мы себя, дорогая Mama, хорошо. А вернулись, потому что тучи над городом встали, в воздухе пахнет грозой.
— Над каким городом? — удивилась Mama
— Это я для гладкости речи. Гроза же будет непременно, потому что комары уж очень злые, никакого терпения не хватает.
— Комары покусали? Обильно?
— Обильно не успели, мы ушли. Могу я посмотреть свежие газеты?
Покамест мы пребывали на острове, пришла вторая почта, с петербургской прессой, и они, газеты, лежали на столе рядом с Анной Александровной, фрейлиной и наперсницей Mama.