Я сел на скамейку, что стояла под навесом, и потому осталась сухой. Рядом уселась и Анастасия. А вокруг, как бы прогуливаясь, расположились моряки с «Штандарта», офицер Лучко и трое матросов. Не мы ж одни сходим на берег, нужно и экипажу дать погулять. Катер обернулся, привез еще дюжину матросов и художника, Михайло Степановича, что давеча поздним вечером прибыл на «Штандарт». Его мне не представили, видел я его лишь издали. Михайло Степанович не чета мне, он художник настоящий, художник большой, в Академии учился, пишет картины маслом. Вот и сейчас указал сопровождающему матросу, куда поставить мольберт, расположился основательно, разложил инструменты и начал творить. Видно, море пишет, и наш «Штандарт».

— Сегодня мне письмо пришло. Ханжонков пишет.

— Само пришло?

— Mama передала. Распечатанным, конечно.

— Конечно.

Письма нам теперь пишут нередко. Обычно в «Газетку», но, бывает, и напрямую. Санкт-Петербург, Зимний Дворец, её Императорскому Высочеству, Великой Княжне Анастасии Николаевне. Неважно, что в Зимнем мы не живём, не все же это знают. Письма доходят до Общего Отдела, где их читают специально на то обученные люди. Мало ли что можно написать, не всякому письму место на великокняжеском столике. Потом, если письмо будет сочтено доброкачественным, его читает Mama. Или Papa. И только потом, если повезет, его получит адресат. А может и не повезти, если Mama просто выбросит, не читая: голова болела, настроения не было, времени, или просто — выбросила, и всё. Papa иное, поскольку письма проходили Ольгу и Татьяну и ложились в стопку «Любопытное», он их читал. Но, бывало, и Ольга с Татьяной их просто выбрасывали. Те, к примеру, где просят пожертвовать на приют для кошек, и указывают обратный адрес «до востребования».

— Что же пишет господин Ханжонков? Дельное, или так… подлизывается?

— Предлагает своего… кинооператора, так? И новые французские камеры — на время визита французской эскадры. И плёнку. И помощь в обработке, монтаже, подготовке фильмы.

— А что взамен?

— Почти ничего. Чтобы было написано: фильма создана при участии ателье Ханжонкова, или что-то вроде.

— Совсем пустяк.

— Ты думаешь?

— Вот Пушкину бы какой-нибудь купец предложил бумагу и чернила, а взамен, Александр Сергеевич, укажите, что «Евгений Онегин» написан с участием купца Толстобрюхова, перья, чернила, бумага и прочие принадлежности для письма.

— То есть отказать?

— Э, нет. Ханжонков — это как госпожа Панафидина. Большой человек, но может стать еще больше. И надо бы с ним заключить договор. Купить его компанию. Не всю, половину. Нам не нужна милость Ханжонкова, нам нужны деловые отношения. Деньги у нас есть, а это будет хорошее вложение. У кинематографа огромное будущее.