Боротор коротко ткнул его кулачищем под рёбра. Удар получился хорошим. Михаил обвис на руках держащих.

— А может ты из-за Ксюхи это всё? — спросил неожиданно Сергей, переводя взгляд на Михаила. — Как-то по пьяни проговорился, что хочешь давно с ней один кров делить, да Любава мешает… Может, поэтому ты меня и убил, хлобыстень окаянный? Скажи, давно удумал всё это подстроить?

— Враньё! — просипел пытающийся встать Михаил. — Всё это враньё!

— А Ксюха… Это кто? — спросил я у старосты.

— Да бабёнка одна разбитная. Вдовица молодая, всё хвостом в городе крутила, а потом в деревню вернулась. Да видели вы её, она возле телеги тёрлась, — сказал староста.

Чернобровая красотка? Ну что же, тогда всё понятно… Значит, меня мой ведьмачий нюх не подвёл.

— Тогда…

Я не успел договорить, что «тогда» как Мишка вырвался из рук, кувыркнулся в воздухе и сиганул в окно. Только осколки посыпались по полу. Я попытался было прыгнуть следом, но куда там, он так дал стрекача, что даже зайцы могли бы позавидовать. Мишка мчался к телеге, чтобы запрыгнуть на неё, дать вожжей лошади, и постараться умчаться от нас.

— Держи его! Держи, а то уйдёт! — гаркнул я вслед.

— ХХА! — раздалось кряканье вместе с мокрым звуком удара.

— От меня не уйдёт, — пробурчал здоровенный мужчина, в котором я узнал кузнеца, отца Любавы.

Возле его ног лежал, раскинув руки, как будто пытаясь обнять Землю, окровавленный Михаил. К нему тут же кинулась та самая Ксения. Присела и попыталась привести в чувство.

— Не убил ты его, Гаврила? — высунулся из другого окна староста.

— Вырубил, но не убил, — прогудел кузнец в ответ. — Через полчаса, а то и через час сознание вернется.

— Через полчаса? Тогда хватит времени его в кандалы заковать. Давай, Гаврила, закуй татя, а я потом всё объясню! — скомандовал староста. — Токмо знай — невиноватая у тебя Любава. Не виноватая. А покуда закуй этого нехристя!

— Дык это с нашим удовольствием. Уважу зятя, чего уж там, — расплылся в улыбке кузнец.

Сноровисто подскочившая к лежащему тетка Матрона вылила на голову преступника ковш с водой, а после плюнула и пнула в бок. Что-то прошипела, то ли проклятье, то ли ругательство. После этого кузнец взвалил зятя на его же телегу и повел куда-то в сторону.

Офонарело хлопающая глазами Ксения осталась на месте. Её пальцы срывали свежие травинки. Она смотрела вслед уезжающей телеги.

— Микей Бурый, а что с преступниками вам покон велит делать? В полицию сдать, или как? — взглянул я на старосту.

— Боярин, не надо его в полицию. Мы сами знаем, что делать с этим убивцем. Обмажем медом, да привяжем к дереву, что возле муравейника растёт. Природа-матушка сама исправит то, что сотворила, — проговорил староста. — Вы лучше скажите, откуда у вас такое зелье-то интересное?