Как вы понимаете — летать колдун не умел. И не умел кости сделать стальными… Потому и остался лежать дохлой лягушкой на булыжной мостовой, похожей на польскую поверхность дороги возле городской площади. Зато как были родители, чьи дети вернулись в лоно семьи…

И вот сейчас ещё одного ребёнка нужно вернуть отцу. Пусть и выросшего, но всё равно — для родителей мы всегда дети. Пусть мой папашка это и отрицает, гребаный гондон.

Впрочем, я отвлекся. Так вот, когда я вытащил манекен из магазина одежды, то Петька озадаченно посмотрел на меня:

— Дядя Эдгарт, а разве воровать — хорошо?

— Воровать, Петька, всегда плохо. Однако, если это воровство может спасти жизнь человеку, то можно такое сделать.

— То есть, меньшее зло перекрывается большим? — Петька склонил голову на плечо.

Я усмехнулся. Вот всегда эти рассуждения о малом зле и большом зле меня забавляли. Их определение зависит только от точки зрения смотрящего. И если на одно смотрит ангел, а на то же самое поглядывает черт, то и думать они будут по-разному. И дадут разную оценку.

— Петь, я сделал плохое дело, но его ещё можно искупить, а вот хозяин этого магазина потворствовал тому, что сейчас на площади томится девушка в ожидании смерти. Когда её схрямкает дракон, то вряд ли получится изыскать искупление. То есть хозяин магазина тоже виноват в смерти девушки. Он не возмущается, не идет против, а покорно принимает судьбу, ведь это не его дочь. А мы её спасаем и спасаем путем небольшого преступления. Так что…

— Дядя Эдгарт, а не получится так, что мы сейчас спасаем девушку, которая тоже была причастна к смерти предыдущих женщин? Ведь она и её отец тоже не возмущались, когда дракон жрал прежних жертв. Может, это всего лишь расплата за то, что позволил всего один раз свершиться злу?

Я усмехнулся. Мальчишка говорит правильные вещи. Однако…

— Петь, а ты не подумал о нас? Если мы сейчас молча уйдем и оставим девчонку на съедение дракону, то чем мы лучше остальных в этом городе? И мы будем причастны к тому, что ящер станет пожирать невинных и дальше! Но мы можем попытаться исправить эту несправедливость! А ради такой попытки можно закрыть глаза и на мелкое преступление.

— Мы и так будем делать преступление — отнимать жизнь у живого существа, — вздохнул Петька.

— Отнимать жизнь у того, кто отнимает сам? И если учесть, что дракон положил уже немало? Вряд ли это будет считаться преступлением. Скорее, это героизм!

— Значит, героизм — это помощь одним в истреблении других?

— Скорее, героизм — это жертвование собой ради других. Ведь мы можем уйти и тогда будем не героями, а соучастниками убийства. Но мы остались… Так кто мы?