— Да вас хрен разберешь — кто ходит, кто плавает, а кто летает. Напридумывали себе хренотени всякой и выеживаетесь, — хмыкнула Чопля. — Вот как будто обычному обывателю не насрать как вы передвигаетесь.

— А мне насрать, что думают обычные обыватели. Воздухоплаватели плавают и точка. Так что прикрой свой мелкий ротик и не вякай!

Вот не люблю, когда мою Чоплю обижают — она в таких случаях скатывается в истерику и заткнуть её бывает ой как трудно. Гоблину что — он довезет нас до места и останется дожидаться нашего возвращения, а нам с Петькой придется внимать всем колючкам, которые будут срываться с маленького языка. А это, скажу я вам, уважаемые читатели Алексея Калинина на портале Автор Тудей, не фунт лиха. Это звездец в полном его проявлении.

Поэтому пришлось сделать шаг вперёд, вцепиться двумя пальцами в крючковатый нос и чуть повернуть его к небу. Гоблин тут же взвыл, поднялся на цыпочки, а также вцепился в мою руку, стараясь ослабить боль. Но не тут-то было, я заставил огненный шар появиться на свободной ладони и приблизил его к искаженной харе:

— Мне надоели твои ужимки и прыжки. Ты делаешь свою работу… молча. Потом мы расходимся и больше никогда не встречаемся. Если же у тебя есть возражения, то вот этим фаерболом я вмиг приготовлю гоблинские мозги в собственном соку. Коли согласен, то моргни два раза. Если же есть какие возражения, то только пикни! Только дай, сука, повод!

Гоблин тут же испуганно заморгал. В воздухе разлился запах страха. Вот жеж оказия какая — не перестарался ли я? Если перестарался, то нам этот аромат придется оценивать весь полет.

Я хмыкнул и отпустил нос, из которого тут же побежали две струйки крови. Гоблин задрал голову вверх и попытался остановить алую жидкость. Довольно ухмыляющаяся Чопля протянула ему два сорванных подорожника. Гоблин безмолвно взял подношение и приложил к больному месту.

— Дядя Эдгарт, а это точно было необходимо? — дернул меня за рукав Петька.

— Когда слова оказываются лишь звуком, то ход вступает сила, — со вздохом проговорил я. — Мы же с ним не ссорились, а он женщину обидел. Пусть и маленькую, но женщину. Такие обиды смываются лишь кровью. Ну что, поех… поплыли, уважаемый?

Гоблин зыркнул на меня злым глазом, но ничего не сказал. Всё-таки привыкшие обижать других сами порой бывают такими обидчивыми…

Мы залезли в корзину, заняли скамеечки возле бортов. Гоблин что-то поколдовал с горелкой, после чего Земля дернулась и начала неторопливо отдаляться. Усевшийся на бортике корзины ветерок трепал вихор на голове Петьки, он во все глаза смотрел на то, как постепенно твердыня уходит в темноту. Вскоре мы остались висеть посреди непроглядной тьмы. Слышно было только редкие посвистывания ветра и шевеление гоблина, ведущего шар по одному ему известному направлению.