Музыка — сейчас из колонок несется забойная «Another one bites the dust» — «Еще один повержен в грязь» про уличную перестрелку. Я не нарочно, оно само так заиграло! Сказать, что фанатею от Квинов нельзя, всё подряд не слушаю. Но вот этот сборник на кассете мне очень заходит. Какой-то добрый человек собрал подборку хитов и запустил её в продажу. Вернее, в «Звукозапись». Я не меломан, просто люблю слушать самое некоторое из отдельного. Впрочем, как большинство нормальных обыкновенных людей. А я поскольку не трусь с озабоченными в плане коллекционирования записей и дисков, не обмениваюсь записями, не ищу новинки или наоборот, раритеты, я просто иду в маленькую государственную конторку «Звукозапись» на Олимпийской площади. Совершенно легально и законно, по мнению властей, мне на мои кассеты записывают всё, чего угодно душе. В том числе сборники шлягеров конкретной группы или сборную солянку. Только номера треков в квитанции укажи, и неважно, советский исполнитель или вражеский голос. Такой вот железный у нас занавес. С разнонаправленной нелинейной проводимостью.

Если бы ко мне приперся кто из вышеупомянутых меломанов, он бы скривился от того, что вместо солидного катушечника в квартире стоит плебейский кассетник, но вот такой я неразборчивый в этом плане. Как-то, еще в прошлой жизни, заинтересовался диапазоном частот музыкальных инструментов, услаждающих мой слух. Оказалось, что сугубое большинство инструментов излучает в пределах от пятидесяти до пяти тысяч герц. Вся музыка заточена под такой диапазон и ограниченное количество октав. А самые звонкие, самые высокочастотные звуки выдают тарелки барабанной установки, они излучают до десяти тысяч герц. Так что если не брать музыкальный треугольник, используемый в симфонических оркестрах, то… То вполне достаточно аппаратуры второго класса качества, воспроизводящей записи в диапазоне до двенадцати килогерц. А чего тогда все столько сильно волнуются по поводу аппаратуры? Всякие гармоники, нюансы звучания, нелинейные искажения… но не в диапазоне дело, как мне кажется. Скорее, половина проблемы в понтах.

— Жорж, алло! Жорик, я соскучилась уже! Чего ты гад такой не названиваешь? — Ураган эмоций, настоящих или наигранных лился из трубки.

— Жанна дорогая, я тоже рад тебя слышать. Ты чего не в ПТУ своём? Опять прогуливаешь?

— Ага. А ты сам чего сейчас не на службе? К тебе можно завалиться?

— Ко мне нельзя. И вечером нельзя.

— Кобелируешь, Милославский?

— Служу отечеству.

— Ага, понятно. — По поскучневшему голосу слышу, что поняла правильно. Или верит, что у меня служба, или не хочет впиваться в мозг. Наверняка мамаша уже дала ей расклады по моему психотипу. Типа этому психу мозг ковырять нельзя, он и сорваться может. А мужчина стоящий и перспективный. Может, я себе льщу, не знаю. Вполне возможен и такой вариант, когда родители просто доверяют дочке, вернее, не управляют её жизнью. Мол, жизнь сама поправит и внесет коррективы. А если даже жизнь не выправит, то маме с папой нечего и соваться. Есть люди как кремень, а есть горбатые, которых только могила способна выпрямить. — Хату себе нарисовал зачётную, только зачем? Сам не тусишь, меня не пускаешь. Скучный ты, Жорж, словно тебе уже лет семьдесят.