— Ну что сказать, первая беседа проведена на нормальном уровне, хоть и не по учебнику. Видно, Милославский, что в школе КГБ ты не обучался. Самодеятельность прёт изо всех щелей, — начал разбор Долгов.

— Андрей Владимирович, дорогой! Там, где вас учат, я преподавал.

— Хм, ну да, есть такой момент. Нос только не задирай.

— Долгов, не порть мне специалиста. Мы его такого нестриженного тут и держим ровно для того, чтоб был взгляд на ситуацию, отличный от стандартного, — вписался за меня Онегин. — Хорошо, что ты не дал Корчагину догадаться, что сам из той же породы. Пусть думает теперь, что у нас попаданцев как грязи. Одни у нас сидят, другие на нас пашут. А то тоже звезду словит, как один товарищ у нас любит выражаться.

— Это намёк, что ли? На меня?

— А кто-то еще пренебрегает вообще всем святым, что есть в Комитете? Жора, я иногда прихожу на службу и жду доклад, что тебя на входе повязали. Джинса эта, патлы, усы… Ладно, усы — это нормально, с ними многие ходят. Но вот этот расхристанный вид, он опасен.

— Чем?

— Сам знаешь, тебя даже от сотрудников других Управлений прячут в наших недрах, чтоб не всплыла лишняя информация где-то. И тут ты такой весь из себя приходишь, походка развинченная, взгляд пофигистический, форма одежды молодежная.

— И чего теперь делать? — Не парни, я под вашу дудку плясать не стану, мне становиться еще одним винтиком нельзя.

— Что делать… Для начала ознакомиться со своим личным делом, потом сдать старый паспорт и свидетельство о рождении.

— Паспорт хоть сейчас, свидетельство моё в Туле у мамы хранится. А чего за дела такие, в чем смысл телодвижения, если можно спросить.

— Наверху — Пётр ткнул пальцем в направлении потолка — решили, что двадцатилетний капитан только в романе Жуля Верна бывает. Не перебивай, помню, что там был «Пятнадцатилетний капитан». Короче, тебе теперь не двадцать один, а двадцать пять лет. С усами, кстати, даже в тему получилось. Ну и патлы уж так и быть, оставляй. Кто-нибудь спросит за внешний вид, а у нас человек к операции готовится, в образе, так сказать.

— А ничего, что я так быстро на четыре года постарею?

— Нормально. В кадрах всё уже подчистили, там целую кипу папок изымали на проверку заодно с твоей. Вернут все чохом, никто не заметит, что по тебе информация обновилась. Всё как положено — институт, комсомольская работа в Тульском обкоме комсомола, перевод с присвоением старшего лейтенанта, потом присвоение очередного звания. Всё в рамках обычного карьерного роста.

— А что, нормальная тема, а то устал от вопросов отбрыкиваться. И хорошо, что наш отдел в курсе, от своих шифроваться не надо. Андрей, пришло время признаться: мне двадцать пять лет, я просто выгляжу молодо.