— То есть ты, Олег, уже решил всё. Мы тогда тут зачем время теряем?

— Решил бы, не стал бы с вами советоваться. Я вот чего пока не могу понять — разовый найм ему предложить или на постоянной основе взаимодействовать? Кто-то по-любому должен наше предприятие прикрывать. А то одних зарвавшихся уберем, через месячишко другие подгребут. Всем хочется комиссарского тела попробовать, вернее присосаться вдолгую.

— Да чего думать-то! Пусть покажет себя, а там видно будет. Разберется с уродами грамотно, предложим поработать на нас. Наймем на постоянку, так сказать. — Коллега Борисова озвучил и его мнение тоже.

— А что, верно говоришь. Олег, я согласен.

— Раз все трое «За», то так и запишем — принято единогласно. Сколько предложим на первый раз?

— Да, вопрос хороший, давайте думать.

— Да чего думать, пусть спасибо скажут, что мы согласились им организовать вступительный экзамен.

— Верно! Типа, по итогу будем решать, и их заработок от первого задания будет зависеть.

— Молодцы вы, конечно. Вот только я уверен, с такой постановкой вопроса он меня пошлёт. Один раз уже предложил мне колено прострелить за что-то подобное. Так что сразу говорю: я такого не предложу. — Олег Петрович явно давал понять, что дурачком выглядеть перед решалой не хочет.

— Колено обещал прострелить? И ты испугался?

— Представь себе, да. Умеет он быть убедительным. Кстати, Милославский почти не шифруется, что постоянно с оружием ходит. Говорю же, наглый тип. Внушает уважение.

— Может отморозок? Нужен нам такой?

— А какой нам нужен? Плюшевый мишка? Не, всё верно, я с Олегом согласен. Чтоб не выть по-волчьи рядом с волками, нужно себе волкодавов завести и капканов наставить. Деньги должны работать, слава КПСС, что наверху осознали это. Дай срок, сейчас из тени выйдем, а потом и силу наберем. Силу такую, чтоб с нами считались.

— Ага, цеховики уже тридцать лет набирают, не наберут никак.

— Ты погоди немножко, скоро все по-новому заживем. Мир меняется. — Борисов вспомнил слова Жоржа и внутренне согласился с парнем, времена впрямь меняются.

Разбор моего рапорта и аналитической записки прошел не так, как я думал. То есть Долгов не просто ознакомился с ними в одно лицо, а собрал совещание с привлечением. Ну или ему велели такое мероприятие организовать — воля богов мне неведома. Я вообще считаю, что во многом знании много печали. Эдак начнешь за своё руководство прикидывать да рассуждать, не ради чувства собственного величия или там чтоб быть готовым к придури вышестоящих, а просто так… Ну и нечаянно проникнешься тяжестью их трудов, осознаешь величие их подвига! И неожиданно прямо издеваться над начальником расхочется что прилюдно, что мысленно. А когда подчиненный перестает в душе над шефом прикалываться, то и критичность мысли от него уходит. А там и до ошибок недалеко: перестанет исполнитель сомневаться в приказах, за истину их примет. Чай не в войсках лямку тянем, нам негоже в непогрешимость командиров верить. И каждый умный в голове это держит, привычно подозревает косяки сверху. Начальник мой про своего начальника тоже эту истину знает, и тоже молчит. На том стояла и стоять будет земля Русская.