— Ну тогда тебе и карты в руки.

— Погоди, Пётр, так тогда газета — это тоже ваше детище, а не Долгова?

— Наше, Жорж. В широком смысле слова наше. Пойди угадай, где кончается идеология и начинается противодействие вражеской разведке. Но я тебе этого не говорил, тебе не надо знать масштаб операции.

— Угу. А то поймают враги, начнут пытать. Вот когда пожалею, что мне не доверили Главную Тайну. Продать будет нечего.

— Балабол ты, Милославский. Уже, почитай, до пенсионного возраста дожил, а серьёзности ни на грамм.

— До пенсионного? Блин, так мне тогда пенсия положена, а вы зажали.

— Вот я и говорю. Какая тебе пенсия? Ты себя в зеркале давно видел? На тебе пахать можно.

— Вы и пашете. Кровавая гэбня, как выражаются некоторые интеллектуалы.

— Фамилии, адреса выражающихся есть?

— Сами ищите, а у меня спецзадание. Опять над головой пуля свистеть будет. А то и не одна. Пойду я, товарищ подполковник. Пока еще чем не озадачили.

Дел невпроворот на самом деле. Корчагина завербуй, то есть нужно перевербовать его в свете последних решений Партии и в Мальчиши-Кибальчиши принять. Непростое дело, тут важно не переусердствовать, когда красный галстук пацану повязываешь. А то бывает: пережмёшь, и пионер на торжественном приёме глаза выпучит, захрипит, посинеет и отдаст жизнь за дело революции. Ярлу Парабеллум вручить надо, и не просто вручить, надо найти правильный момент и удачные слова. Чтоб прочувствовал опасность и вседозволенность не словил. А еще научить его пользоваться нормально огнестрелом. Не уверен я, что викинги рождаются с этими навыками. Жанну не обойти любовью и лаской, а то от рук отобьётся, кусаться опять станет. Короче, дел полно, ни на кого ничего не переложишь.

Хотя нет, один участок с меня сняли — пистолетик заинтересовал начальство. Теперь возьмутся за гостей с юга, начнут клубок поставки болгарских стволов разматывать. Без меня, я только как передаточное звено. Должен буду выступить еще раз, когда тупые снова полезут. А они полезут. Даже Гуревич с его чуйкой это понимает.

Он вчера уже дергался. Сам дергался и меня по телефону дёрнул. Звонит такой уже по ночи в самый что называется интимный момент, из постели выдергивает:

— Жорж, я боюсь!

— Чего боишься, Олег Петрович? Ты услугу заказал, мы исполняем.

— Того и боюсь, что уж очень радикально тобой вопросы решаются. Не по понятиям.

— Если бы вам было нужно по понятиям, вы бы других людей нашли. Харэ уже накручивать, Гуревич. Вы заплатили, мы порешали. И впредь будем решать вопросы со всей революционной решительностью и пролетарской ненавистью к преступному элементу. Или вам кто новые предъявы выкатил?