— Фу, как много слов об одном и том же. Акция рекламная, значит. А ты в курсе, что конкретно он там устроил?

— Ну да, поставили студентов на перекрестках продавать газеты с рук. Да там всего-то тысяча экземпляров была — чисто для озвучки события.

— Ну так радуйтесь, озвучили. Ты знал, что все продавцы нацепили красные банты?

— На волосы?

— На полосы! На грудь банты повесили, революционеры недоделанные.

— Ну так чего, нормально, я считаю. За два дня до праздника Седьмого ноября, молодцы ребята, догадались.

— А плакат «Вся власть Советам» — это тоже нормально?

— Да ладно, я бы знал! Наврал тебе кто-то.

— Я даже скажу тебе, кто наврал. «Дейли телеграф» разместила фото, вот, полюбуйся. Мне добрые люди газетку подогнали из посольства. — И Онегин положил на стол ненашенскую газету.

Действительно, вся власть Советам… Но это была не манифестация, не одиночный пикет сбрендившего студента. Просто плакат в честь праздника Великого Октября, висящий на стене позади девушки с пачкой газет в руках. По сторонам группки покупателей этих самых газет. И как сняли, аспиды: кроме этих больших букв на плакате вообще ничего не видно!

— А, ну там такая «Вся власть Советам», это не страшно! Я думал, реально транспаранты были в руках, а это просто бумажный плакат на стене. Он там еще до газет висел, небось, недели две. Подумаешь, в одном месте «Вся власть Советам!» Во всех остальных «Партия наш рулевой», никто внимания не обратит на совпадение.

— Я так не думаю. То есть тоже не подозреваю умысел у студентов. Но англичане уже заметили твою газету и совместили с лозунгом. А теперь все заметят их газету с фотографией.

— Думаешь, у парней будут проблемы?

— Думаю, ОНИ клюнут. — Онегин выделил интонацией слово «они». — Начнут проверять, чьи уши выглядывают за спиной корчагинцев, чья идея, чьи интересы…

— А чья идея? Журфак с инициативой пошёл в «Молодую гвардию», там инициативу поддержали, ЦК ВЛКСМ сонно пробубнил, что им пофигу… Думаешь, на Мишу выйдут враги?

— Просто обязаны выйти. Не могут не постучаться, эти суки сейчас во все дырки лезут. Так что…

— Сворачиваем активность вокруг него, чтоб не спугнуть?

— Ха! Наоборот! Расставляем капканы. Ты вообще как думаешь, согласится Михаил расширить формат участия в операции?

— Предлагаешь его того… в резерв Комитета офицером?

— Ну и а что, в отличие от некоторых, у него скоро сборы, присяга, лейтенантские погоны маячат.

— Я не знаю, по характеру он скорее конформист и приспособленец, чем идейный пацифист. Причем талантливый приспособленец. Если будет уверен, что через год-два Комитет не разгонят, если перспективно и выгодно… то вполне.