— Судя по всему мы кафинцам в тыл попали, — предупредил он.

Датрис кивнул

— Так и планировал. Здесь, если что, нам легче будет затеряться: в кафинской армии полно наемников любого вида. На той стороне степные племена или городские дружины: там все с детства знакомы. Если нас сочтут за шпионов, ничего увидеть не успеем.

— Предлагаешь идти вслед за армией?

— Предлагаю идти и смотреть в оба: Хотелось бы мне узнать, правда ли Ронис только защищает свою торговлю от набегов, или у него совсем другие цели.

— Захватить весь мир? — Лаан-ши пренебрежительно фыркнул. — И с чего начнет? На западе вот-вот упрется в границы конфедерации. Или с Седой степи? Хотел бы я понять, на что Кафину сухая целина с ковылями.

— О! Юноша, ты, видно совсем не учил историю и плохо знаешь правителей! Такая мелочь, как никчемность в хозяйстве, их не остановит. Им важнее, чтобы целые народы кланялись и боготворили, а потомки славили великие завоевания…

Датрис пытался рассказывать о том, что все летописи только и повествуют, как о войнах и походах, кто сколько земель прирастил и городов сжег. Мол, у кого больше военных побед — тот и прославлен в веках. Но Сабаар уже понял: Лаан-ши не интересуют разговоры о войнах и величии. Близких смертей он слышать не мог, а без этого лес казался мирным и совершенно безопасным. В кронах ив среди голых ветвей попискивали синицы, пролетела, мелькнув пестрыми крыльями, сорока, тощая белка перебежала дорогу — все они куда больше занимали брата. Зачем сюда пожаловали, он вспомнил только, когда отчетливо потянуло дымом и мертвечиной.

А через некоторое время они вышли на опушку: по левую руку свинцово-серой полосой змеился Зан, впереди на несколько перестрелов простирались поля. За ними — крестьянские домишки, потом городские предместья и дальше, на излучине реки — небольшая деревянная крепостица.

Над предместьями, как лишаями, отмеченными пожарами, то тут, то там поднимались струйки дыма. И стаями вились вороны: влетали, хрипло крича и тяжело взмахивая крыльями, кружили, высматривали что-то, и снова падали на поля, на крыши и развалины домов. И земля, и небо были сплошь запятнанными их черными крыльями. Людей видно не было. Но живые тут остались, их было отчетливо слышно, скорбящих, напуганных и опустошенных — зверь зашевелился, рыкнул, лязгнул зубами. Сабаар поежился, унимая внутренний трепет, передернул плечами: сейчас крылья и зубы — только помеха. Воевать никто не собирался, да и не с кем, тут и так одни побежденные.

— Пойдем, поищем кого-нибудь да расспросим, — не особо задумываясь предложил Лаан-ши, и оглянувшись на Сабаара, уточнил: — Остался же тут кто-нибудь?