— Может быть, пойдем да поищем кого-нибудь, кто знает, что тут случилось? — спросил он. — По своей воле они не покажутся — боятся.

— А если мы сами, как захватчики, ворвемся в их жилища, думаешь, бояться перестанут? — усмехнулся Датрис. — Сразу же проникнутся доверием и поболтать захотят?

— Еще больше испугаются, — согласился Сабаар.

Магистр кивнул.

— Поэтому торопиться не будем, кто-нибудь да встретится.

И оказался прав: через сотню-другую шагов они наткнулись на двоих детей, роющихся в развалинах сгоревшего дома.

— Эй, — окликнул их Датрис и поманил пальцем.

Оба перепугались, сразу же подскочили и вытаращились. Мальчик лет семи дернул за руку чумазую с ног до головы девчонку несколькими годами младше и прижал к себе.

— Чего надо? — спросил он. — У нас ничего и нету.

Мальчишка говорил на языке, очень похожем на умгарский, только как-то невнятно, глотая по полслова. Сабаар скорее догадался, что тот говорит, чем понял.

— Подойдешь — так будет. — Датрис достал из мешка сырную лепешку и протянул детям. — Бери, не бойся.

Мальчик отпустил девочку и подтолкнул. Та, сорвавшись с места подскочила, выхватила, и тут же вернулась назад, отдала старшему. Он разломил пополам, одну половину вернул девочке, которая ее тут же и съела, а вторую сунул за пазуху.

— А у меня еще есть. Хочешь? — сказал Датрис.

Говорил он по-умгарски, но мальчишка понял, живо кивнул. Теперь он подошел уже сам, взял лепешку неторопливо, с достоинством — явно подражая взрослым. Но есть опять не стал, спрятал.

— Ты чей? Зовут-то как, чумазый?

— Юрок, — ответил мальчик. — А это — сеструха моя, Илька. Мы камни ищем. Тут наш дом был да погорел весь. Теперь мы во-он там живем, в сарае, с дедом. Дед сказал: камней соберем — печку сложим. Тепло будет.

— Ясно. А лепешку чего не ешь?

— Мамке унесу и бабусе. Сначала надо баб накормить, а мы с дедом — мужики, мы потом.

— Ешь, у меня еще есть, — покровительственно сказал Датрис. — А если проводишь нас к деду, так и мамку твою, и бабку сегодня накормлю.

— Не врешь?

— Нет, — магистр был предельно серьезен, и мальчик поверил.

— Тогда пошли, близенько тут.

Сунув один из откопанных камней сестре, сам взял два покрупнее и, махнув рукой, мол, за мной идите, живо потрусил извилистыми тропками между обгорелых стен.

Сабаар с интересом смотрел на мальчика: правильный он, и смелый — не побоялся подойти к незнакомцам, заговорить. Парнишка ему нравился, он был из тех людей, которых хотелось защищать. Он невольно глянул на брата — чем-то глубинным, главным они были очень похожи.

Миновав пепелище, оставленное пожаром, они перешли улицу, внезапно широкую и почти прямую, скорее всего служившую тут дорогой к воротам крепости, и попетляв еще немного среди домов, вышли ко двору, которому, судя по всему, повезло не пострадать от набега. Прямо перед ними была калитка, но мальчишка в калитку не пошел, а обошел двор и показал на лаз среди засохших зарослей полыни.