Он снова поднял руку, и перед ним, в воздухе, начала медленно вращаться идеально гладкая, непроницаемая сфера серебристого света. Она не мерцала, как «Чешуя», а горела ровным, холодным пламенем.

— Смотрите внимательно. Здесь нет «стежков». Здесь есть два опорных полюса, между которыми натягиваются энергетические нити. Как наматывают клубок пряжи. Сначала меридианы, потом параллели, пока не останется ни единого зазора.

Он показал движение — плавные, круговые пассы рукой. Нити серебряного света ложились одна на другую, создавая безупречно гладкую поверхность.

— Запоминайте. И пробуйте.

Я смотрел на эту идеальную, гладкую сферу, на то, как лекарь плавно наматывал серебряные нити, и чувствовал, как мой энтузиазм немного поубавился. Это было… чуждо. В этом не было понятной мне пошаговой, «швейной» логики.

— Чёрт, лекарь… — вырвалось у меня. Я уже перестал бороться с этими словечками. — Это уже сложнее. «Чешуйки» — это мне как-то понятнее. Вы очень удачное сравнение с кольчугой провели. А можете здесь тоже как-то попроще объяснить? С чем это можно сравнить?

Прежде чем он успел ответить, меня осенила другая, гораздо более важная мысль. Осознание своего состояния.

— И ещё… я вот что подумал… — я посмотрел на свои руки, потом на него. — Мне сейчас уже лучше. Значительно лучше. Ещё буквально… ну, час назад, я попробовал одну ниточку из себя выдавить и чуть в обморок не рухнул, а теперь вот «Чешую» в уме плету, и всё со мной в порядке. Это вообще как? Почему так происходит? Я… поправляюсь?

На этот раз лекарь Матвеев позволил себе явную, хоть и немного уставшую улыбку.

— Два вопроса, и оба в самую точку, — одобрительно сказал он. — Давайте по порядку. Второй важнее. Да, княжич, вы поправляетесь. И гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

Он подался вперёд, и его голос снова стал лекционным, но на этот раз — с ноткой воодушевления.

— Ваше эфирное тело, когда вы практиковались в одиночку, было похоже на двигатель, который пытаются завести без масла и с порванными проводами. Вы давили на него грубой силой, заставляли работать вразнос. Результат — перегрев, износ и почти полный отказ системы. То, что я делаю — это не просто показываю вам «картинки». Когда я плету, я создаю вокруг вас упорядоченное, стабильное эфирное поле. Оно работает как… — он на мгновение задумался, подбирая понятное мне сравнение, — … как внешний источник питания или как настроечный камертон. Ваше разлаженное поле входит с ним в резонанс. Оно не борется, а подстраивается, «вспоминает», как нужно работать правильно. Вы не тратите силы на борьбу с самим собой. Вы их направляете в нужное русло. Поэтому вам и стало легче.