Я читал несколько часов. И нашёл.

«…старый Хорт, завхоз, опять ворчал. Проклинает студентов, которые шастают по „его“ подвалам. Говорил, что снова придётся менять руны на входе в архив старых карт, потому что кто-то пытался их взломать. Дурак. Он и не подозревает, что настоящий вход в Запретную секцию — не через главный зал библиотеки. Он — через архив. Нужно только знать, какую карту попросить. Карту Северных Пределов времён Катаклизма. И знать, что делать с ней дальше…»

Вот оно. Ключ. Непробиваемая защита, о которой говорил Дамиан, была лишь для отвода глаз. Настоящий вход был другим. Хитрее. И Алексей знал, как его открыть.

Я сидел, глядя на строчки в дневнике.

Попросить в архиве карту Северных Пределов времён Катаклизма. И знать, что делать с ней дальше…

— Если бы только знать, что делать с ней дальше! — пробормотал я в тишину комнаты.

Я вздохнул. Мне нужно вспомнить… вспомнить тот день… Нужно сконцентрироваться.

Я отложил дневник, прошёл к дивану и откинулся на него, закрыв глаза. Я отбросил все мысли о настоящем. Я хотел вернуться туда. В тот день. В сознание Алексея.

Я представил себе боль. Унижение после дуэли. Я цеплялся за эти ощущения, пытаясь вызвать эхо его памяти.

Сначала — ничего. Только темнота.

Но потом… я увидел это.

… Воспоминание. Осколок. …

Я лежу на кровати в лазарете. Тело ломит. В голове гул. Но унижение жжёт сильнее любой раны. Голицын… Оболенская… Отец… Их лица стоят перед глазами. Я не могу так. Я не могу быть никем.

Ночью, когда нянюшка заснула, я встаю. Каждый шаг — пытка. Я крадусь по тёмным коридорам. Не в библиотеку. Нет. Туда мне нельзя. В архив. Старый, пыльный архив на цокольном этаже.

Завхоз Хорт спит в своей каморке, от него несёт дешёвой настойкой. Я проскальзываю мимо.

Архивариус, древний, как сама Академия, старик, смотрит на меня поверх очков.

— Что вам угодно, княжич? Ночью?

— Мне нужна карта, — шепчу я, мой голос дрожит от слабости и решимости. — Карта Северных Пределов. Времён Катаклизма.

Старик вздыхает, но идёт в хранилище. Он приносит огромный, тяжёлый свиток.

— Только здесь, княжич. Выносить запрещено.

Я киваю. Расстилаю карту на столе. Она огромна. На ней — старые, забытые названия. И руны. Десятки рун. Но я знаю, что ищу. Мой предок, Борис Воронцов, оставил подсказку в семейных хрониках.

Я нахожу её. Неприметный значок на месте старой крепости Изборск. Руна Пространственного Смещения. Ключ.

Я кладу на неё руку. Сосредотачиваюсь. Я вливаю в неё капельку своей силы, своей крови, шепча древнее слово активации…

— «Растворись».

И карта под моей рукой… меняется. Линии на ней сдвигаются. Изображение старой крепости превращается в диаграмму. План этажа. План секретного входа в Запретную секцию, который находится прямо за стеллажом номер семь в этом самом архиве. И на нём — последовательность нажатия на камни в стене, чтобы открыть дверь…