Лекарь Матвеев слегка склонил голову, принимая моё «приветствие». В уголках его глаз пролегли тонкие морщинки. Он не улыбался, но выражение его лица чуть смягчилось.

— Доброго вечера, княжич. Рад видеть вас в сознании и… относительном здравии. Хотя ваш последний поступок ставит это «здравие» под большой вопрос.

Он сделал шаг вперёд, взял стул, который стоял у стены, и поставил его рядом с моей кроватью. Сел. Теперь мы были почти на одном уровне. Это немного снизило напряжение.

— Нянюшка Агриппина передала мне ваш разговор, — начал он спокойным, почти лекционным тоном. — Вы утверждаете, что не помните обстоятельств дуэли. Что не помните, какая Проверка вас ждёт. Что задаёте вопросы о том, не сон ли это. Это правда?

Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было осуждения, только профессиональный интерес. Это был не допрос, а сбор анамнеза.

— А теперь я прихожу и чувствую остаточную эманацию от плетения, которое ваше тело сейчас просто не в состоянии выдержать. — Он сделал паузу. — Вы пытались сотворить что-то базовое, верно? Скорее всего, простую световую нить. И даже это вас чуть не подкосило.

Он не спрашивал. Он утверждал. И был абсолютно прав.

— Алексей, — его голос стал чуть мягче, — я не ваш наставник и не ректор. Моя работа — чинить то, что вы, студенты, с завидным упорством ломаете. В данном случае — ваше эфирное тело. И чтобы его починить, мне нужна правда. Что именно вы помните?

Он ждал ответа, терпеливо глядя на меня своими светлыми, всевидящими глазами. Сейчас от моего ответа зависело очень многое. Могу ли я ему доверять? Или он просто собирает информацию, чтобы доложить «отцу» или ректору о том, что отпрыск Воронцовых окончательно свихнулся?

Я тяжело вздохнул. Воздух в лёгких словно превратился в свинец. Я смотрел на свои бледные руки, лежащие поверх серого одеяла, пытаясь подобрать слова. Каждое слово сейчас было как шаг по минному полю.

С одной стороны, нужно играть роль. Ведь быть полным профаном, не помнящим абсолютно ничего — это верный путь в сумасшедший дом или, как минимум, к отчислению. Мне кажется, что так нужно… — подсказала какая-то интуитивная часть сознания, оставшаяся от Алексея.

Но с другой стороны… если я действительно болен, если у меня амнезия… может, это шанс? Шанс выиграть время.

Я поднял на лекаря взгляд, стараясь вложить в него всю возможную надежду, на которую только был способен. Голос прозвучал чуть дрожаще.

— Скажите… если я правда ничего не помню… эта Проверка… можно ли её будет как-то отсрочить? Ну… как бы по состоянию здоровья?