Дамиан же отреагировал иначе. Он не выглядел растерянным. Он медленно, с задумчивым видом, подошёл к тому месту, где стоял парализованный химера.

— «Единственно верное решение»… — проговорил он тихо, скорее себе под нос. — Интересная этическая концепция. Не убить. Не сдать властям. А прочитать лекцию о морали и отпустить.

Он поднял на меня свой тёмный, пронзительный взгляд.

— Ты либо самый гениальный стратег из всех, кого я встречал, Воронцов, либо самый безумный идиот. И я пока не могу решить, что мне нравится больше.

Он не осуждал. Он анализировал. Мой поступок был для него новой, сложной задачей, которую он пытался решить.

— Иногда, Дамиан, нужно руководствоваться не стратегией, а совестью, — ответил я спокойно. — И да, можешь списать это на идиота Воронцова.

…или на идиота Сальникова, — пронеслось у меня в голове.

Я не стал дожидаться его ответа. Главная опасность миновала, и первоначальная цель нашей вылазки снова стала актуальной.

— А теперь, раз уж мы здесь… Может, прогуляемся немного? Я до боли хочу вдохнуть свежего воздуха.

Лина тут же встрепенулась. Эта идея ей явно нравилась больше, чем допросы и сражения.

— Я за! — с энтузиазмом кивнула она. — Куда пойдём?

Дамиан посмотрел на меня, потом на выход из подвала.

— «Прогуляться»… — он усмехнулся. — После всего этого? Ты и правда безумец, Воронцов. Но… — он на мгновение задумался, — … пожалуй, я не против. Сидеть в Башне до утра мне тоже не улыбается.

Он стал серьёзнее.

— Но нам нужно быть очень осторожными. Ночные патрули стражи ходят по определённым маршрутам. Я их знаю. Если будем держаться теней и следовать за мной, нас не заметят.

Он взял на себя роль проводника.

Мы втроём вышли из подвала в узкий, тёмный коридор. Дамиан шёл первым, уверенно и бесшумно. Мы с Линой следовали за ним.

Через несколько поворотов мы вышли к тяжёлой дубовой двери. Дамиан прислушался, затем осторожно приоткрыл её и выглянул наружу.

— Чисто, — прошептал он и махнул нам рукой.

Мы выскользнули наружу и оказались… на заднем дворе Академии.

Воздух! Свежий, ночной, прохладный воздух ударил мне в лицо. Он пах влажной землёй, травой и далёким дымом. Я сделал глубокий, полной грудью, вдох. Это было пьянящее чувство свободы.

Над нами возвышались тёмные, готические стены и башни Академии, в некоторых окнах которых горел свет. Высоко в небе висели две луны — одна большая, серебряная, другая поменьше, голубоватая. Их свет заливал двор призрачным, нереальным сиянием.

Было тихо. Только стрекот ночных насекомых и шелест листьев на ветру.

— Ну, и куда наш «идиот» поведёт нас теперь? — с ноткой сарказма, но уже без злобы, спросил Дамиан.