— Ужо, отдохни… Попьем, чайку-то! Небось, не во всяких гостях сахарок-то дают?
— Не во всяких, баба Марфа, не во всяких…
Анюта была девушкой умной, и прекрасно знала, что прижимистая травница любит, когда с ней во всем соглашаются. А еще баба Марфа любила поболтать… Однако, не со всеми подряд, а только с хорошим знакомыми, к коим с недавних пор причисляла и Анюту…
Бабуся относилась к тому нередкому типу людей, которым м вовсе не нужны были собеседники — нужны были слушатели, которые слушали бы да кивали. Для таких-то и сахарку не жаль!
— Угощайся, Анют, угощайся! От, блюдечко… наливай… Бери от, сахарок… Ты про племянника спрашивала?
Во-от! Тут главное-то и было — спросить. Так сказать, разговор направить…
— Да, приврать-то он любит… Дак ить какой рассказчик да не приврет? Ить так?
— Так, бабушка. Не соврешь — красиво не расскажешь.
— Ну, так я и говорю… От, Терентия взять…
Терентий Коромыслов и впрямь никаким начальником не был, хотя, до глубины души хотел таковым казаться! Работал он, как сказала травница, в какой-то «водочной артели» — отсюда и водка. Скорее всего, артель была государственной — винная монополия же! — но тут бабка точно не пояснила — не знала. Зато подтвердила, что племянник ее «в войну-то провоевал». Только не в окопах, а при каком-то складе — писарем. Был ли в друзьях у Терентия придурковатый Гаврила (у которого бык), бабка Марфа не знала, однако, возможность такую допускала вполне.
— Терентий, он ведь ко всем с добром, с беседой. Ну, соврет иногда… Так и что такого? Что смотришь?
Травница вдруг прищурилась и погрозила гостье пальцем:
— Вижу, вижу — не токмо за травами ныне пришла. Еще что-то надобно?
Зардевшись, Анютка опустила глаза:
— Надобно, бабушка… Зелье приворотное! Хоть не сильное… хоть какое…
— Э-э! — рассмеялась бабка. — От, то-то и оно! Знаю я, зачем ко мне девки ходють… Одначе… есть, есть! До тебя тут приходила… одна… Так я ей не все дала-то… Вот!
Встав, травница вытащила из залавка небольшую синюю бутылочку из-под какого-то заграничного вина или ликера. Взболтала, взглянула на свет через окно…
— Хватает. Токмо заговорить надобно наново… Парень-то хоть хороший?
— Ой, баба Марфа! Нешто б я на плохого просила?
— Одна-ако… Идем! Покажу, какие грядки полоть…
Едва травница с гостьей скрылись за домом, как в горницу кто-то вошел. Скрипнули половицы. Чья-то рука в перчатке подняла со стола синюю бутылку со снадобьем…
Вторая рука скользнула в карман… Хрустнула разбитая ампула…
Что-то капнуло в зелье…
— Одна, две… — кто-то шепотом считал капли. — Похоже, и хватит… ага…