— Я им сказала — две, — заведующая больницей упрямо наклонила голову. Круглое, с высокими скулами лицо ее, покрытое лёгким загаром и россыпью веснушек, выражало озабоченность и тщательно скрываемую тревогу, карие глаза, как всегда, смотрели прямо, без стеснения.

Аглая сильно похорошела за прошедшие годы. Похорошела и повзрослела, уже мало чем напоминая ту наивную деревенскую девочку, которую модный московский хирург Артем встретил еще в 1916-м, очнувшись в теле земского доктора Ивана Павловича Петрова. Много воды с тех пор утекло… и много чего сделано. Стараниями Ивана Павловича — Артема все история страны пошла по несколько иному пути, куда менее кровавому и куда более разумному. Кончилась раньше времени Гражданская война, так еж раньше времени был введен НЭП, приняты «антибюрократические » законы. Примирились с «белыми», царские дочери работали в наркомате иностранных дел, а бывший государь Николай Александрович Романов открывал в Крыму таксомоторный фирму. Кстати, в покупке новеньких «Рено» ему немало поспособствовала младшая дочка — Настя, принцесса Анастасия, ныне представлявшая Советскую Россию в только что созданной Лиге Наций.

— Говорю, две недели карантин, Иван Палыч!

— Ну, две так две. Как сказано — пусть так и будет.

Махнув рукой, доктор вдруг сделал строгое лицо:

— Да! Они там «Санитарный листок» выпустили? О путях распространения вируса, обязательном и частом мытье рук и тщательном соблюдении гигиены.

— Ой! — ахнула Аглая. — Забыла! Глафира, ты…

— Ничего, ничего, — Иван Павлович осадил прытких девчонок. — Я по пути загляну, скажу. Пусть рисуют! Значит, Аглая Федоровна, говоришь, у остальных никаких симптомов?

— Абсолютно! И в семьях тоже больных нет.

— Молодец Анюта, вовремя прибежала… Что ж, посмотрим, что у этих в анамнезе! Лишний халатик для меня найдется?

Аглая неожиданно расхохоталась:

— Да вот же он, Иван Палыч — ваш же! Там же, на гвоздике, и висит. Мне с вами пойти?

— Нет-нет, — надевая халат, возразил доктор. — Не будем ребят пугать. В какой они палате?

— В третьей.

— Что… и мальчики, и девочки вместе?

— Так они ж мелочь еще! А с палатами у нас, сами знаете — туго.

Самый старший в палате был Лешка Глотов, которому недавно исполнилось двенадцать. Худенький, светловолосый, в очках, он сидел на койке и читал вслух какую-то книгу. Судя по всему, интересную — второй мальчик, плотненький кругляш Коля Лихоморов и хрупкая, с косичкою, девочка — Маша Лещенко — слушали его, раскрыв рты.

— Здравствуйте, ребята! — войдя, поздоровался Иван Павлович. — Что читаем?

— «Три мушкетера», — Лешка застенчиво поправил очки.