И он действительно позаботился. Не было ни резкой боли, ни дискомфорта — только нарастающее, невероятно пошлое чувство полного владения, когда он заполнил оба отверстия одновременно. Его уверенность, спокойное знание собственного тела и моего, растворяли последние тени страха. Я доверилась ему полностью.
И вот он двигался уже в обоих отверстиях одновременно. Он мощно вгонял свой член глубоко в мою киску, а хвост, послушный и умелый, синхронно скользил в другом проходе. Двойное проникновение. Ощущение было настолько интенсивным, настолько подавляющим и пошлым, что сознание поплыло. Я была полностью открыта, заполнена им, подчинена этому двойному ритму. Каждый толчок члена отзывался эхом в глубине, где двигался хвост, создавая вихрь перекрестных стимуляций, от которого всё тело вздрагивало в конвульсиях наслаждения.
Он ускорился, его дыхание стало хриплым и прерывистым у моего уха. Руки на моих бёдрах сжимали сильнее, направляя каждый мой встречный толчок. Его хвост, глубоко вошедший в мою попку, двигался в такт, добавляя к каждому проникновению члена своё, отдельное, извивающееся движение. Это было слишком. Чувствительность зашкаливала, границы тела стирались, и я была просто сосудом, переполненным им и невыносимым, сладким давлением.
Он чувствовал, что я на грани. Его губы нашли мои в жарком, слюнявом поцелуе, заглушая мои вопли. Один из его пальцев нащупал мой клитор, надавил, и этого последнего, точного прикосновения оказалось достаточно.
Мир взорвался в ослепительном белом свете. Оргазм прокатился по мне не волной, а цунами, сокрушая всё на своём пути. Моё тело выгнулось в его руках, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена и хвоста, выжимая из себя последние капли экстаза. Я кричала, а он, подхваченный моими спазмами, издал низкий, животный рык и на несколько последних, яростных толчков вогнал себя в меня до самого предела, заполняя горячими пульсациями.
Мы замерли, дрожа, слившись воедино в этой невероятной, предельной близости. Его лоб прижался к моему, дыхание было общим. В ушах звенело, а всё тело чувствовало приятную, разлитую тяжесть и лёгкую дрожь.
Он медленно, не разъединяя нас полностью, отнес меня к кровати и опустил на матрас, осторожно высвобождая сначала хвост, а потом и свой член. Я просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает смесь наших соков. Он лег рядом, обнял меня, прижав к своей груди.
Никаких слов не было нужно. Только тишина, нарушаемая нашим выравнивающим дыханием.
Спутник Хель висел за иллюминатором главного визора, как грязный, покрытый шрамами кусок камня, прикованный гравитацией к исполинскому полосатому лику газового гиганта Фароса. Это зрелище было одновременно величественным и угнетающим. «Скиталец» висел в тени, на холодной стороне спутника, его новые маскировочные экраны сливали силуэт корабля с безжизненным рельефом, делая нас призраком на фоне вечной ночи.