— Чёрт, — выругался Грейв, но в его проклятье слышалось больше усталости, чем ярости.
— Это плохо, — согласилась я, перескакивая через опрокинутый ящик с оборудованием. — Живые свидетели, особенно высокопоставленные, были бы неоспоримым доказательством. Но... — я сделала паузу, ловя дыхание. — Данные. Ты сказала, перекинула все локальные данные на «Скитальца»?
— Да, госпожа, — с гордостью ответила Эйя. — Весь архив «Проекта Чистый Лист», все логи, финансовые транзакции, переписку, схемы, отчёты о подготовке взрыва на «Элейре», списки причастных — от наёмников до адмиралов и сенаторов. Всё, что копилось здесь годами. Это не живые показания, но это железобетонные цифровые улики. Их хватит, чтобы оправдать нас с головой и указать пальцем на всех, кто стоял за этим. Если, конечно, нам удастся донести их до тех, кто захочет слушать.
«Если». Это было огромное «если». У нас на руках теперь была правда, но мы всё ещё были беглецами, а империи, скорее всего, уже объявили нас террористами. Однако это уже была не беспомощность, а игра. У нас появился козырь. Сильный козырь.
Впереди показалась очередная гермодверь, но на этот раз она была приоткрыта, из щели лился свет. Грейв замедлил ход, прижался к стене и жестом приказал мне остановиться. Он бесшумно подошёл к двери, заглянул внутрь и тут же отпрянул, резко махнув рукой.
— Вперёд, быстро!
Мы ворвались в помещение. И на полу, в центре, беспорядочной кучей лежали они.
Кассиан, Лерк, Гард, Векс. Они были без сознания, бледные, в поту и пыли, но груди их поднимались в ровном, хоть и слишком глубоком, ритме. Кассиан лежал на боку, его могучее тело выглядело неестественно расслабленным, но даже в бессознательном состоянии его лицо сохраняло привычную суровую собранность. Рука Лерка была закинута на грудь, Гард лежал, раскинувшись, как медведь, а Векс прижалась в углу, её лицо было спокойным.
Грейв мгновенно оказался рядом с ней, нащупывая пульс на её шее. Его лицо, искажённое напряжением, наконец расслабилось.
— Жива. Дышит.
Я же упала на колени рядом с Кассианом. Я прикоснуться к его шее. Кожа была горячей и влажной, но под пальцами я ощутила твёрдый, уверенный пульс. Волна такого сильного, такого физического облегчения накрыла меня. Он жив. Они все живы. Мы успели.
Три дня, как мы покинули спутник Хель, оставив за кормой его обугленную, умирающую скорлупу.
«Скиталец» медленно дрейфовал в поясе астероидов на окраине системы, затаившись среди безмолвных каменных глыб. Маскировочные экраны работали на пределе, сливая наш силуэт с окружающим хаосом. Мы были призраками, залёгшими на дно, чтобы зализать раны и перевести дух.