В древние времена после проигранных конфликтов ученикам доставалось на орехи куда больше, добычей противника даже мог стать весь выводок. Но сейчас эпоха, к счастью, была куда более «травоядной», и всё ограничивалось долгим изгнанием. Моравия стояла особняком от всего цивилизованного мира, отделённая от него Рифейскими горами, где бал правят лёд снежных вершин и иногда прорывается огонь земных недр. За эту естественную крепостную стену и следовало уходить. Ну или двигаться далеко на запад, в девственные леса, населённые не самыми дружелюбными созданиями. Уединению Корнегур предпочёл путешествие на восток, в надежде перенять опыт иных народов и стать могущественнее, как маг. Всё-таки, добыв по-настоящему ценные знания, можно было вернуть себе место в Круге, поделившись ими. Или же получить его силой, что тоже иногда случалось.

Путь Корнегура был долог. Он здраво рассудил, что раз в земли людей по ту сторону Рифеев его коллеги уже ходили, то ловить удачу за хвост там, скорее всего, бесполезно. О всём легкодоступном уже известно, а настоящие тайны раскрывать придётся долгими годами. Но северяне, чьи корабли стабильно прибывали в порты моравов летом через Студёный океан, ходили торговать и далеко на восток, на иной континент. С ними он туда и направился. Пусть Корнегур и заметно проигрывал своим собратьям, заключившим союзы с птицами, в управлении ветрами, но тем не менее кое-что в этом деле смыслил. А маг у северян на корабле — не самое частое зрелище, они как-то вообще больше сосредоточены на развитии телесного, а не духовного. Но зато по морям ходят как никто, забираясь порой в самые дальние уголки необъятного мира.

Восток… Корнегура откровенно разочаровал. Нет, знаний там хватало в избытке. В конце концов, война в тех местах идёт с мелкими перерывами уже долгие столетия; те, кто не развивался достаточно быстро и усердно, давным-давно просто перестали существовать. Но никто не желал учить чужестранца, даже получая в ответ достойную плату золотом или знаниями. Светлокожие чундоны не хотели отдавать наследие предков и учителей в грязные руки варвару; у куда более тёмных обликом мхаратов бал правили их жестокие боги во главе с Чанди, любящей носить гирлянды из черепов на своей шее. И там вообще лучше было не покидать порт в одиночку: чужестранца местные брахманы вполне могли попробовать принести в жертву, как скот. Обитатели архипелага Рю были немногим лучше: искусные воины и пираты видели в чужаках добычу, но никак не равную сторону диалога. Хотя, справедливости ради, их кланы резались между собой с ничуть не меньшим энтузиазмом, время от времени даже устраивая так называемые «всеостровные войны». И Корнегуру удалось краешком застать уже вроде как восьмую по счёту… Безумный народ. Как ни странно, общий язык друиду удалось наладить только с укунами — не людьми, а лишь их родичами. Этот народ, порядком обросший шерстью, мог похвастаться хвостами и скорее ладонями, чем ступнями на ногах, но всё-таки был более приветлив к чужакам. Корнегур многое почерпнул у них в плане управления внутренними энергиями и химерологии, хотя, конечно, они раскрыли пришельцу отнюдь не все свои знания. Чего стоит только то, что их гигантский остров помимо прочего охраняют так называемые кон-укуны — специально выращенные до великанских размеров представители их собственной расы, чья шерсть и кожа крепче иной стали. Но и за полученное пришлось щедро поделиться знаниями Пути Леса. Впрочем, тут друид особо не жалел: чем больше живых существ под солнцем встанет на правильную дорогу, тем лучше и для Моравии, и для всего мира.