А через непонятное количество времени я обнаружил, что прыгаю по скалам на четырёх лапах, стремясь уйти от погони, и давлю в себе ярость. В моей памяти всплывали фрагменты не моих воспоминаний. Логово, тепло, уют, мать и брат. Горы, игры рядом с безопасным местом, попытки доказать, кто сильнее. Сочное мясо горных козлов, сменившее тёплое молоко. Следование за матерью. Наблюдение за тем, как она добывает пищу. Первая охота, в которой мы участвовали не только как наблюдатели, хотя финальный бросок на загнанную дичь всё равно сделала мать. Пир парным мясом, гордость и сытость. Но в один день всё изменилось: из охотников мы стали дичью. В погоне забыли следить за небом, и на нас спикировали два грифона — самец и самка. Брат погиб мгновенно: более крупная тварь схватила его когтями и сразу же прикончила ударом клюва. Матери повезло больше: она дёрнулась в последний момент и, извернувшись, вцепилась в напавшее на неё чудовище. Бросок вперёд, чтобы помочь, мои зубы, сомкнувшиеся на загривке врага, клубок из трёх тел, кубарем покатившийся со склона. Радость от чужой крови на языке и громкий хруст крыла противника, налетевшего на камень. А потом глухой стук клюва второго грифона, который пробил череп матери. Последний рывок зубами, добравшихся до хребта врага, и отскок от опасности. Грифон слишком велик и силён, нет шансов на победу, нет шансов добить надкушенного врага, лишь надежда, что он сдохнет от ран. И бег. Иногда прыжки в сторону, когда на тебя пикирует чудовище. Возможность остановиться появилась лишь в долине, когда преградой от атак с воздуха стали кроны деревьев, раскинувшиеся над головой. Попытки вернуться в логово и новое бегство, раненая об острый, как нож, камень лапа. Охотничьи угодья заняты, у них новый пернатый хозяин. Но уже один. Поиск нового места, жизнь впроголодь, проклятые быстрые зайцы, боль в конечности. Странный, доселе неизвестный запах, заставляющий насторожиться, но вместе с ним — аромат мяса. Голод, толкающий вперёд, несмотря ни на что. Странное двуногое существо с разными когтями в верхних лапах…

Информация влилась в мой мозг будто рекой: частью как воспоминания, частью как что-то, что делал я сам. Это было странно, но завораживающе. Погони по горным склонам на скорости, которую человек не разовьёт и на ровной земле. Ночное зрение, в котором мир теряет цвета, но остаётся ясно различимым. Палитры запахов, недоступных человеческому обонянию. Это сбивало с толку, но тем не менее дарило эмоции, которые я прежде никогда не испытывал. А потом наступило резкое пробуждение, когда я вновь оказался в своём теле, лежащим под боком у барса в горном лесу, над которым восходит солнце.