— Не зарекайся о таких вещах. И захвати сегодня побольше земляных яблок, — отозвался на мои слова друид.
— Обязательно, — проговорил я, отправляя огрызок кинжала в футляр на поясе, поднимаясь на ноги и закидывая пустой мешок на спину. — К вечеру буду.
— Бывай, — махнул он рукой и пошёл совершать свою утреннюю разминку.
Я же кивнул Ахиллу, и мы сорвались с места, побежав к Уатстону. Изначально отец Шарп ходил ко мне сам, но потихоньку пошли всякие нехорошие шепотки, так что пришлось начать являться в часовню, показывая, что всё нормально, а я по-прежнему пребываю во Свете. Неприятное неудобство, но в принципе не более того. К тому же все остальные дни я так же бегал, так что скоростной спринт до призамковой деревни мне был в принципе нипочём. Правда, успевал я на службу каждый раз впритык, не желая слышать абсолютно лишние вопросы односельчан. А так: прибежал, постоял с одухотворённым видом, почитал вслух молитвы вместе со всеми, пошёл обедать с пастором, а после небольшого отдыха — занятия с кинжалом и деревянным мечом.
Правда, в этот раз порядок действий несколько изменился. Когда мы с Ахиллом бежали по снегу, зверь внезапно насторожился, просигналив, что чует тлен и смерть. Пришлось тут же замедлиться до полной остановки и достать из петли на спине притороченный посох, взяв его в руки. Кивнув барсу, я пошёл за ним на запах и вскоре мы увидели вдалеке за деревьями мертвеца, причём неприятно активного. Бородатый мужик средних лет с посиневшей кожей вполне себе бодренько шагал через снежную целину в сторону Уатстона. Был одет в стёганку с дырой на груди, нёс в руках боевой тесак и мог похвастаться неестественно голубыми глазами.
— Это ещё что за покемон? — беззвучно прошептали мои губы, пока я рассматривал его издалека.
Покемон меня предсказуемо не услышал. Я же начал пытаться почувствовать лес вокруг, не надеясь на одного барса, и стараясь разобраться, нет ли тут ещё каких-то сюрпризов. А заодно стал вспоминать всё, что знаю про нежить.
Она в магическом мире не то чтобы явление обыденное и будничное, но всё-таки время от времени встречается.
Во-первых, трупы, оставленные без погребения и заупокойных молитв жрецов, иногда поднимаются сами по себе. В прошлой жизни можно было с некоторым юмором отнестись к историям из серии «Тятя! Тятя! Наши сети притащили мертвеца». Здесь ни у кого не возникнет идеи не заморачиваться и столкнуть жмурика обратно в реку. Он реально может вернуться и попробовать кого-нибудь сожрать без соли и перца. Так же иногда на ходячего утопленника можно наткнуться на болотах. Труп по понятным причинам там тонет, его так просто не найдёшь и не отпоёшь, а потом мертвец становится активным и вылезает сам. Но к счастью, подобные жмурики не шибко опасны. Мертвый лесоруб остаётся мёртвым лесорубом — сил у него не прибавляется, как и умения. Ран нежить не чувствует, зато обычно двигается заторможенно. Так что первые же крестьяне, на которых труп набредёт, имеют все шансы собраться могучей кучкой и поднять дохляка на вилы, расчленить топорами и сжечь к демоновой матери. Ну или позвать жреца, который легко упокоит такую нежить Светом.