Так что тут мне оставалось только внимать мудрости учителя и не выпендриваться. Во-первых, здесь моя новая дорога — нечего всякий хлам тащить со старой. А во-вторых, опытному магу виднее — спорить буду, когда в моей голове появится больше знаний.

Пока же я учился, чётко помня о предстоящем матче-реванше. Получать по рёбрам — крайне сомнительное удовольствие, и на этот раз мне не хотелось быть грушей для битья. К тому же мной владел азарт, знакомый, наверно, любому спортсмену. Я хотел победить! Хотя это желание не только боксёрам или каким-нибудь гонщикам свойственно — оно распространяется на всех людей и даже животных. У последних вообще всё сурово: в природе проигрыш слишком часто приводит к смерти.

Ахилл меня, кстати, в моих начинаниях всячески поддерживал, по ощущениям переливая в мою голову вполне себе звериные инстинкты альфа-самцового хищника — как я передаю ему свои мыслительные способности. Но всё же главным в нашей паре был именно человек. По крайней мере, на мою психику его животные позывы не давили, просто присутствовали где-то на периферии. А вот он был всё умнее и, как бы странно это не звучало, всё волшебнее. Магия текла через моё тело, и по нашей связи барсу перепадала её часть. С дистанционными атакующими способностями у животных никогда особо не клеилось, но вот отвод глаз он более-менее освоил, активно используя на охоте. А ещё с недавних пор начал становиться всё сильнее и крепче.

Это, конечно, отчасти объяснялось естественными причинами — Ахилл взрослел и рос. К тому же само волшебство на него влияло, как и на очень немаленького Венда. Но по здравому размышлению служитель природы пришёл к выводу, что моя любовь к физическим нагрузкам и избиванию деревьев отразилась на энергетике, передав кошаку часть моих свойств. В результате он стал сильнее, крепче и обещал прогрессировать дальше, к тому же не давая мне что-то заметно перекосить в собственной нематериальной физиологии.

Смотря на всё это, Корнегур почесал репу и сказал, что, возможно, летом будет смысл подучить меня нескольким приёмам из укунской химерологии. Друид о ней знал не то чтобы много — кто ж чужаку все секреты выложит? — но некоторые вещи освоил. Пусть барса никто не хотел растить до великанских размеров кон-укунов, однако если всё пойдёт нормально, то возить меня и крупные грузы на своей спине он сможет уже через год, а не пять-семь. Кот перспективе быть вьючным животным не слишком обрадовался, но тут уж ему пришлось согласиться — уж больно Ахиллу хотелось быть сильнее.

Я, правда, пока не знал, хочу ли вообще ставить его под седло. Не лошадь всё-таки — спина постоянно гнётся при беге, да и по лесу он носится как угорелый, попробуй удержись, не встретив головой низкую ветку. Быть друидом, убившимся о дерево… Нелепица, на том свете ж со стыда сгорю. Впрочем, в любом случае, если есть безопасный шанс сделать побратима более могучим, то им нужно пользоваться. А значит, кошаку предстоит получить магическую присадку «гормонов роста».