— Алхимический ингредиент, — махнул рукой Корнегур. — Тебе сейчас поможет не слишком, хотя толк, конечно, будет. Но он всё-таки для тех, кто уже развил своё средоточие до того предела, когда оно почти не набирает мощь само по себе. Вот тут и нужны подобные ухищрения. Дома дам тебе почитать труд, где о зельях писали. Сам не сваришь, но хоть знать рецепты будешь.
— А история с эльфами? — решил попытать я счастье.
— Победишь — тогда расскажу. Тебе о ушастых полезно некоторые вещи знать заранее, чтоб не попасть в такую же, — усмехнулся друид. — Ладно, поболтали и хватит. Идём домой, да надо за тебя как следует браться.
— Я уж опасался, что этот день никогда не наступит, — осталось мне только хохотнуть, показывая браваду.
Быть бойцовым псом, или в моём случае котом, удовольствие сомнительное. Однако на что не пойдёшь ради хорошего образования. Всё-таки есть плюсы в том, что друиды, несмотря на всю внешнюю вежливость с благостью, стоят очень близко к природе и являются теми ещё альфа-самцами. Сама внутренняя суть подталкивает их к поиску оппонентов. Ведь без противника нет боя, а без боя нет победы. К счастью, это выражается не в таких формах, как у каких-нибудь обезьян, но сама-то суть никуда не делась. А значит, по крайней мере этот год меня будут учить не по минимуму, просто исполняя клятву, а со всем усердием.
— Не радуйся раньше времени, — фыркнул учитель на мои последние слова, будто прочитав при этом мысли.
Надо заметить, что мой наставник не шутил, говоря, что радуюсь я рановато. Но при этом не могу сказать, что он вдруг решил загонять меня до смерти, лишив сна и покоя. По крайней мере, не больше, чем обычно. Спал я примерно по шесть часов в сутки, что было не так уж и мало, особенно если учесть подпитку тела магией, что бодрит похлеще кофе.
Зато занятия наконец стали относительно структурированными. До встречи с коллегой Корнегур учил меня от случая к случаю, нехотя отвлекаясь от своих собственных изысканий. Ну и в основном давал мне в некотором роде самостоятельные задания, вроде отработки того же кулака ветра, рассказывая что-то развёрнутое просто по настроению. Помня слова Брюса Батьковича Ли про его страх не перед тем, кто знает тысячу приёмов, но перед тем, кто тысячу раз отработал один единственный, я тренировался усердно, но это всё-таки было не то.
Теперь же часа по четыре в день меня непосредственно учили, следили за исполнением заклятий, помогали исправлять огрехи и иногда устраивали учебные поединки, пусть и разделывая под орех. Затем следовал обед, после которого практику сменяла теория, в том числе с новыми заклинаниями. Вслед за ней меня ждала привычная хозяйственная деятельность — в конце концов, работа ученика заключается в том числе и в том, чтобы обеспечивать быт учителя, который «думает о высоком». Хорошо хоть не как в восточных додзё, где салабон обязан несколько лет быть по сути слугой и уборщиком у уважаемого мастера, как стращал меня друид.