Прикончив после лёгкой разминки сытный завтрак, друид закинул посуду в бадью с водой, что тут же забурлила, подчиняясь его небрежному жесту. Но стоило его руке потянуться, чтобы достать уже чистую тарелку, как Корнегур замер… К его дому быстро двигался человек, лес говорил, что от него пахнет Светом. Что же, на ловца и зверь бежит. Морав усмехнулся и всё-таки разобрался с посудой, а потом вышел во двор и попросил Венда немного отойти в сторонку, спрятавшись и подстраховав его в случае чего. Местные жрецы порой могли затруднить использование магии рядом с собой, но даже если скоро придётся встретиться с одним из таких уникумов, то огромный медведь — это всё равно весомый аргумент в любой ситуации. Сам же Корнегур спокойно сел на небольшую скамейку, вчера сработанную рядом с крыльцом, и начал поджидать дорогого гостя. Он, конечно, обещал забрать парня прямо утром, но ради такого дела можно немножко задержаться. Если же всё правильно сделать, то жрец проникнется к нему некоторой приязнью, а молодые лоботрясы будут обходить десятой дорогой. Всё-таки одно дело — поделиться знанием в обмен на знание, и совсем другое — брать личного ученика, который вообще ничего не смыслит в магии. Слишком много мороки, которая будет отвлекать от собственного роста. А каждый уважающий себя друид должен тянуться от костей земли к солнцу.

Незваный гость вскоре появился на небольшом холме, где обосновался служитель природы, и выглядел довольно колоритно. Под сутаной Корнегур без особого труда углядел кольчугу с поддоспешником, а на поясе висел прямой одноручный клинок с широким лезвием. Сам пришелец был высок и несколько худощав, но двигался легко и уверенно, несмотря на скрытую броню, долгий путь по болоту и солидный возраст, уже целиком окрасивший бороду в серебро. Посмотрев на вежливо поднявшегося на ноги друида, он проговорил:

— Ну, здравствуй, служитель природы.

— И тебе не хворать, служитель Света, — спокойно ответил Корнегур. — Кто ты и с чем пришёл на порог моего дома?

— Зови меня пастор Шарп, — настороженно глядя на собеседника, отозвался священнослужитель, положив руку на рукоять меча. — Где мой сын?

— Ты о молодом русоволосом пареньке, что вчера ко мне приходил? — с вежливой улыбкой поинтересовался друид.

— О нём, — проговорил его визави, чей запас обходительности был, по-видимому, уже исчерпан. — Говори, куда ты его дел, если дорога жизнь.

— Повежливее, старик, — хмыкнул друид. Что-то он, похоже, переоценил приветливость местных жителей к собственной персоне. — Я ведь могу и обидеться на пустые угрозы.